Книга Позолоченная месть, страница 26 – Лисса Мия Смит

— Ему просто любопытно. До его ареста я много про тебя рассказывал: о твоих увлечениях, любви к учебе, о том, как вы с Грейс вечно носились по коридорам и влипали в неприятности. И без обид, Эмс, но после тюрьмы вы оба явно стали менее, ну… дружелюбными? – Он смущенно улыбнулся и вновь принялся за работу.

Эмми вертела в руках погнутый гвоздь, пытаясь припомнить его химический состав и вообразить, как деформированный металл разгибается и снова становится пригодным к использованию. Перед балом она научилась превращать олово в чистое золото, а теперь не могла даже распрямить кусок стали.

— Ты точно хочешь вести дела с этими людьми?

— Это опасно, – признался он и протянул руку. Эмми передала ему новый гвоздь. – Поначалу я согласился только ради того, чтобы помочь Фонтейну вытащить тебя из тюрьмы. Но мне нравится работать на себя самого. А еще больше нравится, сколько он мне платит. Мне удается так много отправлять домой, что маме завидует весь Гуандун.

Глядя на его улыбку, Эмми почти улыбнулась сама:

— Так тебе удалось накопить денег, чтобы съездить к ней?

Джимми замер.

— С ней все хорошо? – Эмми следовало раньше спросить о его родных.

— Да, но… Приняли новый закон. Китайцам больше нельзя приезжать в Америку. Если я уеду, то больше не смогу вернуться. Со мной все нормально, – добавил он, когда Эмми вскочила с места, хотя это явно было не так.

— Только китайцам? – прорычала Эмми. – Какой бред!

Джимми изобразил улыбку, но в глазах у него застыла печаль.

— Мне ничего не остается, только переждать.

Он всегда повторял что-то подобное. «Надо трудиться усерднее. Доказать, что они неправы». Но прорабы всегда платили ему меньше, чем папе, а папе платили меньше, чем рабочим-ирландцам. «Полное безумие», – ворчал папа.

Однако Джимми явно хотел закрыть эту тему.

— Не волнуйся обо мне, Эмс. Думай лучше о своей магии.

Подавив тяжелый вздох, Эмми провела большим пальцем по реликвии. Прохладная монета все время навевала ей болезненные воспоминания о Грейс. Та унаследовала талант своего отца: умела насыщать обычные предметы чужими дарами. Например, бинты, наполненные папиной магией, исцеляли синяки и порезы. Все эти предметы были холодны как лед, намного холодней реликвии. Но Эмми все равно не могла отделаться от мыслей о Грейс.

— Что вообще здесь произошло? – Она повертела в пальцах обгоревшую деревяшку. – Что еще за пожар?

Джимми опустил молоток и майкой вытер пот со лба.

— Спроси лучше Фонтейна. Это его история.

Эмми скорее проглотила бы пригоршню ржавых гвоздей.

Дни шли один за другим, сливаясь в сплошную череду бесплодных попыток пробудить магию. По ночам Эмми подпирала сундуком дверь и держала под рукой нож. Днем она бродила по затянутой паутиной усадьбе, где никто не видел, как она раз за разом пытается призвать свою силу. Не то чтобы за ней кто-то наблюдал. В южном флигеле предстояло еще много работы, и Джимми уговорил Калеба помочь. Эмми не встречала Джека ни в одной из темных, пыльных комнат, куда заглядывала; а вот он один раз зашел в ее комнату, оставив после себя слабый аромат вина и дыма, а также ознакомительную брошюру с базовой информацией об Обществе чародеев.

«Главная цель Общества – выживание чародеев», – гласила первая страница. Эмми чуть было не швырнула брошюру в стену.