Книга Ревелль, страница 149 – Лисса Мия Смит

По крайней мере ванна была замечательная, в горячей воде моя кожа порозовела и размякла. Тепло успокоило головную боль и помогло расслабить ноющие мышцы. Я клевала носом и с трудом размыкала слипавшиеся веки. Когда я наконец вылезла из ванны – ножки которой были сделаны в виде львиных лап – вода была черной от сажи. Вот они, последние частицы моего дома.

Оцепенев, я наблюдала, как водоворот уносит их в сливное отверстие.

В шкафах было полно одежды, сшитой на мой размер. Тяжелые платья по моде Дневной стороны с пышными нижними юбками – абсолютная безвкусица, мы с сестрами частенько потешались над ними. Вряд ли Дьюи приобрел все это сегодня – слишком уж много. В ящичке туалетного столика лежала расческа – точно такая же, какая была у меня дома, только новее. Бальзам для волос, тот же самый, каким усмиряла мои непослушные кудри Колетт. Я смазала им влажные волосы и, глядя в овальное зеркало, наблюдала, как они постепенно скручивались в колечки.

Неужели Дьюи возвращался в прошлое, чтобы добыть для меня эти банальные мелочи? Вряд ли. Он же еще не совсем помешался.

Убрав с лица влажные локоны, я надела белый пеньюар с оборками и спустилась по лестнице. С раннего детства я не носила ничего столь благопристойного.

Из внутреннего дворика доносились приглушенные голоса Дьюи и кого-то из Страттори. Вслед за горничной я вошла в его кабинет, и она закрыла за мной французские двери. На миг я испугалась, что она их запрет.

Свечи из слоновой кости, непременный атрибут церемонии исцеления, разрисовали стены длинными тенями. Почему-то эти свечи тревожили душу сильнее, чем гулкие коридоры, мертвенная тишина и даже шкафы, полные уродливых платьев, сшитых точно на меня.

Эта целительница Страттори была совсем не похожа на ту вечно пьяную, пренебрегающую обычаями докторшу, помогавшую нашей семье. Впрочем, и дом был не мой.

Но все-таки я получила все, о чем когда-то мечтала, разве нет? Шарманский бутлегер преданно служит моей семье. И если завтра он победит на выборах, то роскошный зимний театр станет целиком и полностью принадлежать нам.

Мои родные будут под защитой. Живые и здоровые.

Я обошла комнату по кругу, провела пальцем по нетронутым книгам в кожаных переплетах. Какая показуха.

В двухтумбовом письменном столе имелся всего один выдвижной ящик. Я прикоснулась к ручке, и моя кровь, кровь Ревеллей, отозвалась на зов магии. Внутри лежал драгоценный камень. Массивный.

Я подергала ящик. Заперт.

Осторожно бросив взгляд через плечо, я достала из волос шпильку. У замка был простой засов, с одним штифтом, который легко сдвинулся, стоило лишь надавить заколкой в нужное место. Каждый ребенок Ревеллей, мечтавший поживиться конфетами из запасов Наны, умел вскрывать замки.

Ящик неслышно открылся.

Поверх папки с бумагами лежала черная бархатная коробочка. Дрожащими руками я приоткрыла ее и ахнула.

Кольцо было сказочно красиво. Та же самая сияющая оправа в стиле ар-деко с россыпью сверкающих бриллиантов в платиновом обруче. Изящные завитки, постепенно расширяясь, обрамляли большой центральный алмаз изумрудной огранки. Прозрачный, как воздух. Шириной с мой ноготь. Столько карат, что и не сосчитать.

С таким кольцом я смогу зачаровывать его месяцами, а то и годами, прежде чем он заметит, что камни постепенно рассыпаются.