Книга Дракон, мы в отпуске, страница 32 – Андрей Любимов

Он сначала заглянул в открытую дверь. Оттуда виднелись вода, светлая скамья и огромное окно на море.

— Здесь действительно никто не будет играть?

— По правилам нельзя даже свистеть, — ответила смотрительница.

— Тогда принимаю с благодарностью. У этого места превосходная программа.

Смотрительница не улыбнулась, но положила перед ним дощечку с правилами нужной стороной вверх.

— Драконья форма в помещении не допускается.

— Я и не собирался. Мне предлагают обед, а не перестройку здания.

Теперь улыбнулась и она.

По разные стороны от прохода находились отдельные раздевальные комнаты. Встретились они уже на светлой площадке у бассейна, в выданных купальней длинных халатах. На спинке кресла Беаты была вышита волна; на кресле Конрада — птица, подозрительно похожая на утреннего воробья. Он показал ей вышивку и молча поднял брови.

— Не исключено, что он хозяин, — сказала Беата.

За стеклом шелестел невысокий сад. Пальмовые листья почти не двигались, зато блики на потолке перебегали один за другим: кто-то в общей части плыл вдоль дорожки, и вода передавала свет под арку. Беата сначала хотела пересесть в кресло с лучшим видом, потом обнаружила, что лучший вид был из обоих.

Она сняла со столика рекламный листок. Здесь предлагали разные завтраки, дополнительные часы отдыха в беседке и музыку по отдельному заказу в дальней части сада. Конрад увидел последнюю строку.

— Отдайте листок. Сожгу до прибытия музыкантов.

— Ты обещал не перестраивать здание.

— Останется совершенно прежним. Только без рекламы.

Беата засмеялась и перевернула листок чистой стороной вверх.

Они спустились к воде по широкой лестнице с поручнями. Беата выбрала место, откуда можно было видеть и сад, и узкую полоску моря. Бассейн был достаточно велик, чтобы никто никому не мешал. По темной плитке под водой проходил рисунок: рыбы двигались к нарисованному солнцу, каждая с выражением полной деловой уверенности.

— Эти знают, куда плывут, — сказала она.

— Третий раз вижу их на том же месте. Подозреваю, что уверенность напускная.

Поговорив, они замолчали. За аркой кто-то уронил деревянный ковш; раздался короткий гул, потом извинение. Смотрительница прошла по краю площадки и поправила штоф с водой на столике. Беата следила за облаком, очень медленно перекрывавшим верх окна. Когда оно уплыло, она не сумела бы сказать, долго ли они молчали.

Конрад первым предложил вернуться к креслам. Она охотно согласилась: со стороны служебного коридора уже доносился запах хлеба.

На столе их ждали чайник, груши и маленькие закрытые чашки. Беата подняла крышку одной.

— Варенье. Я надеялась на соленые орехи.

— Какая опасная неожиданность. Сейчас попробую первым.

Он взял ложку, внимательно рассмотрел варенье и положил его на хлеб. Беата протянула свою тарелку.

— Ты очень долго проверяешь. Уступи часть обязанностей.

Чай оказался с терпким местным листом, а варенье — из плодов, названия которых они оба не запомнили. Беата нажала на маленький колокольчик, чтобы спросить, где его купить. Вместо смотрительницы явился служитель с большой подушкой.

Они втроем посмотрели на подушку.

— Один звонок — подушка, — пояснил он. — Два — чай. Три — позвать человека.

— А вы? — спросил Конрад.

Служитель помедлил, затем поставил подушку на свободное кресло.