Книга Наследник пепельного клана, страница 47 – Андрей Любимов

Подарок судьбы, от которого хочется сломать кому-нибудь стол.

— Аспект следового истончения, — произнёс магистр контуров раньше него.

Все повернулись к нему.

Магистр спускался с галереи медленно, но лицо у него стало совсем другим. Ни усталости, ни иронии. Только старая профессиональная тревога.

— В крайней форме, — добавил он. — Или зародыш её.

Женщина из правового отдела уже достала тонкую чёрную книжку с имперским гербом.

— Это классифицируется как ограниченный военный аспект, — сказала она.

— Это классифицируется как повод сначала думать, потом записывать, — резко ответил магистр.

— Не вам решать нормы допуска.

— А вам не хватит ума увидеть разницу между разовым сорвавшимся касанием и боевым протоколом, если вы сейчас торопитесь оформить дело.

Полковник поднял ладонь, обрубая их обоих.

— Все разговоры — после изоляции площадки. Елена Игоревна, вы целы?

— Более или менее, — ответила она спокойно. — Моё самолюбие не в счёт.

— Рукав оставьте. Никому не трогать.

Елена чуть наклонила голову.

— Какая забота.

— Не играйте сейчас.

— Я и не играю, полковник.

Но Алексей видел: врёт. Не словами. Глазами. Её зацепило. Не только опасностью. Сама природа удара, видимо, была для неё слишком редкой, чтобы просто испугаться и отойти.

Это плохо.

И очень вовремя.

Потому что опасные люди чаще всего начинают интересоваться тобой именно в тот день, когда ты меньше всего можешь себе это позволить.

— Веру Ланскую вывести из тренировочного блока, — сказал полковник, не оборачиваясь.

— Нет, — ответил Алексей сразу.

Несколько голов развернулись к нему.

Полковник даже не моргнул.

— Повторите.

— Она мой допущенный архивный помощник линии. До конца комиссии она остаётся при мне.

— До конца комиссии вы, возможно, уже не допущенный, а временно изолированный объект.

— Тогда оформляйте это письменно, — сказал Алексей. — С основаниями, статьёй и подписью лица, которое берёт на себя ответственность за разрыв линии с её допущенным представителем в момент рассмотрения особого статуса.

Женщина из правового отдела резко подняла глаза от книжки.

Полковник посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом.

— Вы продолжаете спорить даже сейчас?

— Особенно сейчас. В хорошие вечера это можно отложить.

На секунду показалось, что его всё-таки заткнут силой — в прямом и переносном смысле. Но магистр контуров вдруг сказал:

— Оставьте девушку. Если аспект сорвался от боли и перегрузки, ему сейчас может понадобиться человек, к которому линия уже привыкла в наблюдении. Иногда это снижает повторный выброс.

Женщина из правового отдела повернулась к нему резко.

— Вы хотите сказать, мы будем строить допуск на бытовой психологии?

— Я хочу сказать, что предпочитаю не собирать с пола второй рукав.

Полковник коротко, очень зло выдохнул через нос.

— Хорошо. Девушка остаётся. Остальные — все прочь. Инструктор, площадку закрыть. Крестова с галереи убрать.

— А я-то чем провинился? — донёсся сверху весёлый голос Артура.

— Тем, что у вас глаза уже как у человека, который к полуночи перепродаст пол-Академии эту сцену в трёх версиях.

— Клевета, — сказал Артур. — В двух. Третья — бесплатно.

Но всё-таки отошёл.

Сетку вокруг площадки усилили вторым контуром. Воздух стал плотнее, суше, чуть звенящим, как бывает внутри лабораторий и запертых артефакторных шкафов. Алексей почувствовал это кожей сразу. Пепельный дар под рёбрами дёрнулся недовольно. Видимо, клетку чувствовал не только он.