Книга Наследник пепельного клана, страница 74 – Андрей Любимов

— Почему вы помогаете?

Магистр посмотрел на него долго.

— Потому что я слишком давно в этой системе и знаю, как именно она прячет вещи, которые не хочет потом признавать. Если внизу действительно торгуют тем, что официально не существует, мне полезно, чтобы кто-то вроде вас это увидел раньше надзора. Вы слишком злой, чтобы забыть. И пока ещё достаточно живой, чтобы не испугаться.

— Это был комплимент?

— Нет. Это был подбор инструмента.

Он двинул к Алексею контейнер.

— И ещё одно. Если увидите ядра с серой каймой и тройной внутренней разметкой — не трогайте их голыми руками. Вообще ничем не трогайте, если не уверены. Это старые семейные накопители доимперского цикла. Некоторые из них умнее владельцев.

— Спасибо за бодрое напутствие.

— Не стоит. Я ещё не закончил. Если вы попадётесь, я вас вытаскивать не буду. Максимум — совру на допросе чуть красивее прочих.

С этим он ушёл.

На столе остался цилиндр со стабилизатором и то неприятное чувство, которое появляется, когда даже редкая помощь приходит к тебе не из дружбы, а из чужого профессионального расчёта.

— Он вам верит, — тихо сказала Вера.

— Нет. Он верит, что я полезнее на свободе ещё несколько часов.

— Для нас это почти одно и то же.

Нижние уровни Академии были устроены так, будто архитектор много лет сомневался, что именно он строит: учебное заведение, лабораторный комплекс или хорошо воспитанную крепость.

Чем глубже они спускались, тем меньше в стенах оставалось молодости. Исчезали светлые панели, стеклянные галереи, запах кофе и бумаги. Камень становился темнее, воздух — суше, а свет — более техническим, резким, похожим не на освещение, а на допрос. В старой транспортной галерее лампы горели через одну. Под потолком тянулись толстые жгуты кабелей в бронзовых кожухах. По стенам шли старые служебные метки, половину которых давно замазали серой краской, но не до конца.

Вера шла первой там, где нужен был взгляд. Алексей — там, где нужен был риск.

Один раз им пришлось переждать двух артефакторов с тележкой. Ещё раз — прижаться к холодной стене, пока мимо прошёл дежурный с браслетом внутреннего допуска и скучающим лицом человека, который предпочёл бы этой ночью выпивку, а не переучёт нижних складов. На третьем повороте Вера остановилась, показала пальцем вниз.

На пыльном полу, между металлическими рельсами старой транспортной тележки, виднелись свежие следы дорогих подошв.

Не академических ботинок. Не служебных сапог.

Тонкая кожа, узкий каблук, мягкий шаг.

Люди денег уже были здесь.

Дальше галерея закончилась низкой аркой, за которой открывался старый узел перегрузки. Когда-то здесь, вероятно, передавали артефакты из мастерских в хранилища. Теперь пространство переделали так, чтобы оно выглядело почти официально и в то же время намеренно неофициально.

Вот в таких местах и рождается настоящая власть.

Большой круглый зал со сводчатым потолком, бронзовыми колоннами и гладким чёрным полом, по которому мягко шёл свет скрытых контуров. По периметру — ложи, отделённые не стенами, а полупрозрачными силовыми ширмами. В центре — низкий подиум с выдвижной площадкой для лотов. Слева — длинная стойка внутреннего расчёта, за которой работали двое в масках нейтрального серого металла. Справа — столик с вином, кофе и холодными закусками, слишком дорогими для обычного академического вечера. Над всем этим висел прозрачный купол звукоизоляции, так что голоса снизу не уходили к верхним техническим уровням.