Книга Наследник пепельного клана, страница 79 – Андрей Любимов

Ядро сопряжения.

Не учебное. Не сервисное.

Родовое магистральное ядро высокого уровня.

А под ним — табличка.

Алексей увидел только край, только несколько слов, но этого хватило.

Пепельные.

Северо-южная связка.

Резервный узел управления.

Воздух вышел из него без звука.

Вера побледнела так, что даже в полутьме это стало видно.

— Нет, — прошептала она.

Но «нет» уже ничего не значило.

Потому что там, за решёткой, на столе чужих людей лежало не просто наследие.

Лежало сердце части дома.

Резервный узел управления.

То, чего в кодексе не было в явном виде. Или было спрятано глубже. То, что могло не просто подтверждать права Пепельных, а реально включать, выключать, перенаправлять, ломать и возвращать целые связки контуров.

И Ратские показывали это Нагорину. Не как свою вещь — пока нет. Как товар. Как аргумент. Как залог под будущую власть.

А значит, Белоярцев не просто замешан.

Он собирал магистральный скелет губернии из чужих мёртвых домов.

— Господи, — выдохнула Вера. — Если это у них…

— Тихо, — сказал Алексей.

Потому что в этот момент Нагорин заговорил.

Голос у него был мягкий, канцелярский, почти неопасный. Именно поэтому от него хотелось сломать что-нибудь тяжёлое.

— Господин Белоярцев высоко оценит ваш прагматизм, князь, — сказал он. — Если узел действительно стабилен, его не придётся выводить в официальный реестр до второго этапа.

— Он стабилен, — ответил Игорь Ратский. — Именно потому мы держали его в тени до сих пор.

— А род Пепельных? — спросил Нагорин почти лениво.

— С родом Пепельных мы разберёмся раньше, чем ему хватит сил понять, что именно он уже потерял, — сказал Дмитрий.

Алексей не почувствовал, как сжал пальцы на металлической раме.

Металл тихо скрипнул.

Артур рядом замер.

Но хуже было следующее.

Нагорин провёл пальцем по документу, лежащему у ящика.

— Тогда остаётся последнее. Подтверждение по старому согласованию. Белоярцев не любит строить на неоформленных пожарах. Ему нужен спокойный след. Особенно после того, как пришлось убрать самого Пепельного-старшего и зачищать архивы дважды.

Время не остановилось.

Наоборот.

Пошло вперёд с такой ясностью, что у Алексея внутри всё стало ослепительно пустым.

Не догадка.

Не совпадение.

Не тень.

Прямые слова.

Убрать Пепельного-старшего. Зачищать архивы дважды.

Высокопоставленный покровитель столицы был не просто замешан.

Он санкционировал уничтожение его отца.

И дома.

Вера схватила его за рукав так резко, будто почувствовала, что ещё секунда — и дар вырвется не из боли, а из чего-то гораздо страшнее.

— Не сейчас, — прошептала она.

Дар и правда рванулся.

Сухим ледяным шорохом по рёбрам, в кисти, в виски.

Состарить.

Высушить.

Разбить.

Оставить от всех четверых серую крошку и молчание.

Это было так легко, что пугало даже мыслью.

И именно в этот момент Алексей понял цену силы до конца.

Не в надзоре. Не в страхе Империи.

В соблазне.

В том, как естественно теперь казалось перестать быть человеком ровно настолько, чтобы справедливость стала короче пути.

Он медленно выдохнул.

Один раз.

Второй.

Стабилизатор магистра, всё ещё лежавший во внутреннем кармане, казался горячим, хотя Алексей его даже не касался.

— Я иду, — очень тихо сказал он.

— Куда? — едва слышно спросил Артур.

— За ящиком.

— Вы окончательно…