Книга Мертвы и негостеприимны, страница 33 – Кристина Тэ

— Якобы доктор, – упрямо буркнула я, хотя ни капли в этом не сомневалась, и едва не добавила «и совсем не милой», но это было бы уже чересчур.

— Вы же видели его дар. И да, я вспомнил, что встречал его в Хамранте. Доктор Эм… что-то на «Эм».

— Эморри, – недовольно подсказала я.

— Точно.

— А Штанге вас тоже не волнует?

— С мэтром разговор будет отдельный, – посерьезнел Рэйнер. – Но это подождет – вряд ли он рискнет убежать тем же путем, что влез в дом. А пока… я хотел бы кое-что обсудить с вами.

— Чаю, – донеслось справа, и я, вздрогнув, обернулась.

В дверях стояла вполне себе материальная Тильда с заставленным всякой всячиной подносом. Гордая, как королева в тылу врага, и неприступная, как девственница в присутствии родителей.

Я перевела взгляд на мэйна, увидела на его шее знакомый до каждой царапинки кулон и без сил рухнула в так кстати подвернувшееся кресло. Лепестки в банке подпрыгнули и вновь опустились на дно.

— У нас гости, Тильда, – сообщил Рэйнер, – так что чай подашь позже. На пятерых.

Она покладисто кивнула и без слов удалилась. Поразительно. Мне, чтобы отделаться от этой занозы, подчас приходилось самой скрываться.

— Итак… – Рэйнер выдержал эффектную паузу. – Тильда привязана к артефакту материализации.

Я кивнула, хотя он не спрашивал.

— Это тоже дело рук некроманта?

Как будто кто-то другой на такое способен.

Еще один кивок.

— Зачем ему понадобился призрак, который может обретать форму?

Ох… Надеюсь, я не слишком покраснела.

* * *

В миг нашего знакомства Тильда произнесла фразу, которую я поняла далеко не сразу:

— Смотрю, молодой Гантрам весь в прадеда.

Это было первое, что мне вообще сказал кто-либо из обитателей дома, и в тот момент меня терзало сразу несколько вопросов. Во-первых, молодой? Шестнадцатилетняя я искренне полагала, что тридцатипятилетнему Итану впору выбирать не жену, а местечко на кладбище, и все же вот она я, на супружеском ложе, благо хоть в одиночестве. Во-вторых, в каком смысле «в прадеда»? Видала я этого прадеда на портрете – ничего общего, кроме цвета глаз, и муж еще радовался, что тщедушность и крысиные черты Раджинманда никому из потомков не передались. Сам Итан был сложен как виармонтская статуя, даром что почти старик – любоваться им это не мешало, за что я и поплатилась. Ну и в-третьих, что это за полупрозрачная девица зависла над кроватью и так внимательно меня разглядывает? Мама!

Мама на помощь не пришла, девица исчезать не торопилась, и я заорала. От души, во всю мощь юного организма. В те дни я вообще много и со вкусом вопила: убегая от руки Аццо, уворачиваясь от кустов в саду, оживших стараниями Джерта; заглушая горестные ночные завывания Лорэлеи, прячась от разыгравшихся близнецов и получая очередной «завтрак в постель» от Катрин.

За несколько недель дом почти свел меня с ума, а потом появилась Тильда, едва не став финальным аккордом в мелодии моего помешательства, но в итоге оказавшись спасительницей. Не помощницей – все-таки справляться с Арве-мал-Тиге мне пришлось самостоятельно, – а некой точкой опоры, благодаря которой меня не так сильно мотало из стороны в сторону.

А ту свою фразу Тильда пояснила много позже. Молодым она Итана назвала в сравнении с прочими представителями семейства Гантрам, а что касается сходства с прадедом… Вот тут и кроется причина моего смущения, ибо, к своему стыду, я подумала совсем не о том.