Книга Там, где крадут сердца, страница 133 – Андреа Имз

Половина моего сердца качалась в баночке на цепи, как маятник, а вторую половину, оставшуюся у меня в груди, яростно дергало то вправо, то влево – не знаю, сама ли я себе это внушила, или одна половина и вправду оставалась связана с другой.

Я не сводила глаз с поблескивающей банки; меня ужасала мысль, что Кларисса может уронить ее. Вдруг банка разобьется, и мое сердце зашлепает по полу, как умирающая рыба? Может, оно все еще живо?

— Как странно. – Кларисса держала банку на уровне глаз, наблюдая, как качается взад-вперед половина моего сердца. – Оно совсем не отмечено порчей. Ни пятнышка. Ни споры. Учитывая, сколько времени ты прожила рядом с Сильвестром, ты уже должна была…

— …Растечься зеленой лужей на полу? – закончила я.

— Ты выразилась ярче, чем выразилась бы я, но в общем и целом – да. Похоже, долгое пребывание рядом с волшебным делателем ускоряет процесс. – Кларисса прекратила взбалтывать масло и сжала банку тонкими пальцами. – Интересно. Ты даже сейчас демонстрируешь удивительную способность к сопротивлению.

Она слегка встряхнула банку. Я невольно дернулась.

— Хочешь вернуть его? – спросила волшебница. – Оно тебе ни к чему. Что вырезано, то вырезано.

— И его никак нельзя сшить? – Я не ждала честного ответа, но мне казалось, что спросить все же надо.

— Боюсь, что нет. И, честно говоря, нам оно нужно больше, чем тебе.

На этот счет у меня имелись сомнения. Кларисса с зачарованным видом всматривалась в половину сердца, покачивавшегося в баночке на серебряной цепочке. Я не осознавала, что рядом стоял Колин, до той минуты, когда наручники на моих запястьях со щелчком расстегнулись, а потом расстегнулись и те, что сковывали лодыжки. Я в изумлении съехала по наклонной доске на пол, неизящно отдуваясь, но была свободна.

Кларисса резко вскинула голову, и Колин с поразительной быстротой метнулся к ней и схватил за руки. Наверное, это был последний всплеск человеческого, после которого парню предстояло уже навсегда стать жертвой чар. Колин потащил волшебницу прочь от стола.

Слуга никак не смог бы помериться силами с волшебницей, но он застал ее врасплох, и теперь они боролись, уходя все дальше от меня. Я успела, пятясь, подойти к столику с инструментами и всей пятерней зашарила у себя за спиной, надеясь, что под руку подвернется хоть что-нибудь.

Мне в ладонь легло что-то холодное и острое. Проведя пальцами по лезвию, я ощутила успокоительно знакомую рукоятку мясницкого секача. Сомкнув на ней пальцы, я обошла стол и остановилась между ним и одним из высоких шкафов, изготовившись к бою.

Кларисса наконец освободилась из хватки слуги и запустила обе руки по локоть ему в грудь – легко, будто в воду. Колин выгнулся назад неестественно идеальной аркой, как лосось, который бьется на суше, и рухнул на пол.

Я сразу поняла, что он мертв. Его грудь походила на фарш, на кровавую массу из внутренностей. Руки Клариссы были по локоть в крови, как в красных перчатках к вечернему наряду.

Отвернувшись от поверженного слуги, волшебница направилась ко мне. Я невольно прижалась к шкафу. Банки зазвенели.

— Не будь дурой, – процедила Кларисса.

Однако потревоженные банки навели меня на одну мысль. Я, может быть, не могу ни сбежать, ни помешать волшебнице совершить задуманное, но могу хотя бы испортить ей удовольствие от процесса. Мускулы у меня были как у порядочного мясника; я провела свободной рукой по всей полке, и банки полетели на пол.