Книга Там, где крадут сердца, страница 173 – Андреа Имз

По дороге назад, в домик, на сердце у меня – точнее, остатках сердца – было тяжело, но я постаралась смотреть Сильвестру в глаза, не выдавая своей тревоги. К счастью, он выглядел так нелепо, что мне трудно было удержаться от улыбки. Поэтому я просто сказала:

— Она не исцелит наши сердца. Ты был прав. И никто не исцелит.

Сильвестр распрямился и встал.

— Жаль. Хотя я с самого начала в этом сомневался.

— И мне жаль, – сказала Ведьма.

— Но мы все еще способны остановить отца. Я должен хотя бы попытаться. Теперь я все знаю.

Уточная Ведьма вздернула бровь и коротко заметила:

— Смело.

— Вы говорили, что король бросил вызов собственному отцу, – продолжал Сильвестр. – Может, это наследственное.

— Если хотите – побудьте здесь, пока не примете решение, – предложила Уточная Ведьма.

Она бросила на меня взгляд, и я заметила, что она сжимает печать в кулаке.

— Нет, – сказала я. – Мы пойдем. Король, наверное, уже отправился собирать урожай. И если мы хотим остановить жатву, нам надо торопиться.

— Ну что ж, – ответила Ведьма. – Я закончу приготовления, а потом заверну вам кое-какой еды в дорогу.

* * *

Уточная Ведьма проводила нас в путь с корзинкой свежих булочек, ветчины, сыра и вареных яиц; еще там был бурдюк эля. Штампик она опустила в мой карман незаметно для Сильвестра. Может, мне показалось, но печать стала тяжелее и горячее на ощупь.

Мы простились с Ведьмой и двинулись назад, к лесной опушке. Я представила себе, как Корнелий ждет нас, свернувшись под деревом, и решила оставить ему немного ветчины.

— Давай передохнем, – предложил Сильвестр где-то на полпути.

После чая с сахаром, выпитого у Ведьмы, он заметно приободрился, но теперь на нем опять лица не было.

— Давай. Может, еда тебя поддержит, – согласилась я.

Мы нашли поляну, набрали веток для костра. Сильвестр, конечно, не мог сотворить огонь, но мы все же справились.

На закате, у костерка, мы устроили странное маленькое пиршество. Сидели и говорили. Я смеялась, смеялся и он. Я с удивлением обнаружила, что мне хорошо рядом с волшебником и безо всяких чар, а ему, кажется, хорошо рядом со мной.

— Полегчало? – спросила я.

— Да. Наверное, от еды. Ты такую готовила дома. Может, человеческая еда и превратила меня в настоящего человека.

— А, так ты теперь настоящий человек? – рассмеялась я.

— Во всяком случае, чувствую себя человеком.

Сильвестр с улыбкой смотрел мне в глаза. Я почувствовала, как от остатков моего сердца по всему телу растекается тепло, впитывается в меня, как масло в тост.

Может, я снова во власти заклятия? Нет, не может быть. Мы все еще в лесу Уточной Ведьмы. Я поймала себя на том, что мне хочется коснуться резко очерченных скул и подбородка, увидеть черные кудри Сильвестра на бледной коже моей груди.

Неужели я люблю его по-настоящему, безо всякого волшебства?

Эта мысль напугала меня. Я мысленно вгляделась в бабочек в животе, в учащенно забившиеся остатки сердца, ища признаки заклятия. Я сверлила их самым холодным взглядом – пусть проскочит хоть одна волшебная искра. Я гасила их мокрой тряпкой, смоченной в самой холодной воде моего цинизма.

Но бабочки никуда не делись.

Больше того, Сильвестр так и улыбался мне. Даже завернутый в мою юбку, он оставался нечеловечески красивым; он смотрел на меня, не отводя взгляда. Долгая, роскошная минута тянулась, как зевающий кот, а льстивые отсветы костра сглаживали смущение и неловкость.