Книга Там, где крадут сердца, страница 178 – Андреа Имз

Сунув руки в карманы, чтобы согреться, я зашагала назад, к нашему маленькому лагерю. Пальцы сомкнулись на печатке с вороном. Я помертвела. Мне показалось – или она и правда стала плотнее, тяжелее? Я вспомнила слова Уточной Ведьмы и разжала пальцы.

А вдруг я, подумав в гневе о короле и волшебницах, заставлю печать заработать и тем случайно погублю Сильвестра? Может, лучше выбросить эту штуку в лесу прямо сейчас, избавиться от нее, словно я и не собиралась использовать ее.

Или собиралась?

Эта мысль напугала меня. Конечно, не собиралась, твердила я себе. Пустить печать в ход означало уничтожить Сильвестра вместе со всей остальной его так называемой семьей. Или все – или никто, как сказала Уточная Ведьма.

Маленькое заклятие – точнее, огромное заклятие, упакованное в столь малую форму, – убьет всех, кто прибегает к волшебной силе сердец. Обойти его невозможно. Сильвестр – один из волшебников. По правде, я не горела желанием убивать и остальных, какую бы ненависть они ни вызывали. Слишком серьезное, слишком весомое дело.

Я услышала, как за спиной вздохнул и зевнул Сильвестр, и прогнала эти мысли. Отряхнувшись и пригладив волосы, что мне не слишком удалось, я обернулась.

Наверное, сейчас мне будет тяжело. Наверное, волшебник испытает неловкость, даже стыд, стоит ему увидеть меня в холодном свете утра.

К чему я не была готова, так это к улыбке, которая последовала за зевком – открытой, ничем не сдерживаемой улыбке, которая сделала его сверхъестественную красоту теплее и человечнее. Я поняла, как редко видела, чтобы Сильвестр улыбался или смеялся.

— Доброе утро, – сказал он без тени неловкости.

— Доброе утро.

Я кашлянула, желая скрыть, что слова немного застревали у меня в горле. Волшебник опять зевнул и потянулся, как Корнелий, – его явно не смущала собственная нагота. Конечно, будь у меня такая внешность, я бы тоже не испытывала смущения по поводу своей наготы. Размявшись всласть, он протянул мне руку.

— Ты не замерз? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я никогда не мерзну, – улыбнулся Сильвестр.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. Я не взяла протянутую руку, и волшебник, подождав немного, опустил ее.

— Нам надо идти, – немного угрюмо сказала я. – Корнелий заждался.

— Да и отец тоже, – со вздохом сказал Сильвестр. Утвердив локти на коленях, он уставился перед собой, крепко сжав губы. – Кто знает, сколько сердец он уже успел сорвать.

— И кто знает, сколько сорвет за это утро, пока мы тут прохлаждаемся.

— Не знаю, какая от меня польза, хоть бы я и оказался там прямо сейчас. Я один против отца и всех сестер.

— Не только от тебя, – сказала я. – От меня тоже никакой пользы. Но мы должны вернуться. Даже если все безнадежно. Должны попытаться.

Я, не думая, сунула руку в карман и снова коснулась штампика, а потом отдернула руку, словно обжегшись.

— Хорошо, – сказал Сильвестр и встал, являя себя во всей своей красе. Мне пришлось отвести глаза, чтобы не превратиться в свеклу. – Идем.

* * *

Бок о бок мы двинулись через лес назад, к той самой опушке, с которой начался наш путь. Волшебник шел размашистым шагом, а я, как обычно, семенила рядом.

Вскоре я почувствовала, что моей руки что-то коснулось. Я опустила глаза и увидела ладонь Сильвестра – с намеком раскрытую, приглашающую. Я взяла ее, и мы держались за руки, пока не вышли из леса. Я не решалась ни взглянуть на волшебника, ни заговорить с ним, но наши руки вели собственный разговор.