Книга Там, где крадут сердца, страница 21 – Андреа Имз

Что-то уже изменилось. В последние несколько месяцев волшебницы приезжали в нашу деревню куда чаще, чем раньше. А потом произошла самая удивительная перемена.

— А вы когда-нибудь видели… – я поколебалась, – чтобы волшебным делателем был мужчина?

Все трое подняли брови и надули губы.

— Таких не бывает, – объявил Йозеф, и остальные покивали.

— Никогда не слышал, – подтвердил лысый.

— А если такой и найдется, – сказал бородатый, – то вот вам еще одна странность. Да, что-то не так. – И он откинулся на спинку стула; дерево зловеще заскрипело.

— Я кое-что слышала. Вы сказали, они отказываются от уже заказанных овощей. Разве это не значит, что они хотят собирать урожай и здесь?

Все трое вздрогнули.

— Бабушка говорила, они не по правде вынимают сердце из груди, – сказал Йозеф. – Это вроде как митахвора.

Мы уставились на него.

— Богатое слово, – одобрил лысый.

— И что оно значит на человечьем языке? – спросил бородатый.

— Это когда одно похоже на другое. – Йозеф, кажется, смутился. – У тебя забирают часть тебя, но мы говорим, что забирают сердце, потому что не знаем, как еще это назвать.

— Ерунду несешь, – сказал лысый. – Они вырывают сердце из груди, понял? Кровь и все дела. Мне бабушка рассказывала.

— Я слыхал, им даже не обязательно тебя забирать, – не сдавался Йозеф. – Они вроде как могут просто позвать тебя. Посмотрят на тебя разок – и сам прибежишь.

Маслянистый суп запросился из меня обратно.

— И что тогда? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да кто ж знает, – ответил Йозеф.

Прекрасно. Я почти в городе и до сих пор не понимаю, что со мной сотворили. И что со мной будет дальше.

— Ну а ты? – Йозеф хлебнул уже достаточно и теперь начал строить мне глазки. – Что тебя сюда привело?

— Я проездом, – сказала я и отвернулась, пока ему в голову не пришла мысль поинтереснее.

В миске у меня еще оставалось немного баланды, но после этого разговора я не могла заставить себя доесть ее, поэтому вышла глотнуть пропахшего навозом ночного воздуха и собраться с духом. Надо было обдумать услышанное.

Я понятия не имела ни о каких договоренностях насчет овощей и фруктов; теперь я о них знала, и во мне вместе с супом закипел гнев.

Значит, не все должны были жертвовать сердца волшебницам? Значит, такая судьба уготована только моим односельчанам и им подобным? А рядом с городом крестьяне выращивали репу и знать не знали об этом ползучем страхе, который не становился меньше оттого, что не имел отчетливых очертаний?

Тут мне в голову пришла еще одна мысль, от которой у меня скрутило живот: мы, сидевшие по приграничным деревням, и были репой. Не более чем овощами, которые следовало собрать – или выбросить, в зависимости от того, что сочтут нужным городские жители.

Возница высадил меня прямо у городских ворот. Стражники в шлемах с плюмажами и в заляпанных грязью сапогах велели нам проходить. Пуговицы на их мундирах сверкали, как пятаки.

Поначалу я взирала на богато украшенную каменную кладку с подошвы холма, и она казалась мне невиданным великолепием, однако вот наша телега с грохотом проехала под аркой ворот, и я увидела навозные кучи и узкие улочки; дома клонились друг к другу, словно желавшие посплетничать соседки. Все мои восторги испарились довольно быстро.