Книга Там, где крадут сердца, страница 83 – Андреа Имз

— Великолепно. – У кота засветились глаза. – Столько мяса!

— Это верно. – Я все еще не могла оправиться от удивления. – Что ж, если я соберусь уходить, то возьму тебя с собой. Но я и правда не знаю, смогу ли уйти. – Тут мне кое-что пришло в голову. – А вне Дома ты сохранишь дар речи?

— Вряд ли. Ужасно жаль, я ведь только-только разговорился. Думаю, этот дар дал мне Дом, и я не знаю, как его сохранить. – Во взгляде Корнелия появилась неуверенность. – Если я перестану разговаривать, если перестану отличаться от прочих кошек, я все еще буду тебе хорошим другом?

У меня кольнуло сердце.

— Ну конечно, – сказала я. – Ты всегда будешь мне хорошим другом, Корнелий.

— А. Хорошо, – сказал кот и отвернулся, словно задумавшись о чем-то другом, однако усы его удовлетворенно дрогнули.

Дом, наверное, все слышал и решил отвлечь меня: один из кухонных шкафчиков со скрипом открылся. К этому дню я уже привыкла к его попыткам вступить в разговор.

Я со вздохом принялась обшаривать шкафчик. Что на этот раз решил показать мне Дом? Моя рука нащупала что-то маленькое, словно покрытое мохнатым налетом. Плотное, но слегка податливое. Я вытащила находку. Ею оказался предмет, прикатившийся мне под ноги на рыночной площади.

Я почти забыла о нем, странном, похожем на половинку персика, из которой вынули косточку. В последнее время мне в голову лезло столько всего, что я бы о нем и не вспомнила.

— Что это? – спросил Корнелий.

— Да вот, нашла на улице. Два каких-то дурака подрались из-за него. Я из любопытства оставила эту штуку себе, но не знаю, что это… – Я поднесла находку к носу кота. Комок, лежавший на моей ладони, казался странно живым. – Понюхай-ка. Что думаешь?

Корнелий скривился, но понюхал и по-кошачьи деликатно кашлянул.

— Пыльное, – объявил он, после чего высунул самый кончик шершавого кошачьего язычка и бегло лизнул сморщенное нечто. Снова скривился. – Мясо. Было.

— Это сердце, – уверенно сказала я и убрала находку в карман юбки. Мне вспомнился мешочек со свиными сердцами, которыми тот человечек пытался расплатиться с Сильвестром. – Оно что, протухло? Заплесневело?

— Нет, это я бы за милю учуял. Оно просто… высохло.

— Можешь сказать, что это за мясо? Было.

Корнелий подумал, быстро умыл за ушком.

— Я бы рискнул предположить, что человеческое.

Сердце. Человеческое сердце. Неудивительно, что они так яростно дрались за него. Я могла только гадать, по какой цене идут на черном рынке человеческие сердца, хоть высохшие, хоть нет.

Я не решалась думать, каким именно способом его могли добыть, но раз уж оно у меня в руках, то может пригодиться. Я смогу отнести его Бэзилу и Зацепленным. Смогу дать им то, о чем они просили – цену их излечения. Смогу оставить в прошлом и волшебника, и его Дом, и его проклятый поцелуй.

Мне бы радоваться. Выбежать из дверей, не медля ни минуты. Но я никуда не убежала. Я стояла, держась за карман, и думала. Потом как в тумане приготовила завтрак и заварила еще чаю, не очень соображая, что делаю.

Я почти забыла, как разозлилась и смутилась от того поцелуя, но стоило войти в тронный зал, как на меня волной нахлынули злость и смущение.

К моему удивлению, Сильвестр стоял на черных плитах прямо за дверью, поправляя манжеты. Меня поразило уже то, что он стоял, – я ведь почти всегда обнаруживала его раскинувшимся на троне, словно в полусне.