Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 134 – Ри Даль

Просто увидела две фигуры. Увидела Хальдрима, лежащего на спине, и его широкие, обнажённые плечи на постели. Увидела тонкие, обнажённые женские руки, упёршиеся ладонями ему в грудь. Увидела зарево красных, ещё не до конца распущенных, волос. Увидела изгиб спины в одной только тонкой, опущенной с одного плеча сорочке.

Я остановилась на пороге и не могла ни сделать шаг вперёд, ни закричать, ни уйти. Плошка дрожала у меня в руке так, что от её пламени по стенам бегали мелкие пляшущие тени.

Виндис подняла голову. Свет упал ей в лицо. И оно на секунду застыло — испуганное и одновременно торжествующее, и торжества в нём яявно было намного больше, чем в испуга, — а затем Виндис нарочито, медленно, будто только что обнаружив моё присутствие, спустила сорочку с другого плеча.

— О, — сказала она тихо. — Гайлина. Хочешь посмотреть?

В эту же секунду Хальдрим резко открыл глаза.

— Что?.. Что это?.. Это...

Он рывком сел на кровати, скинул с себя Виндисс вперёд, на простыни. И на одно бесконечно долгое мгновение замер, ещё до конца не понимая, где он и что с ним.

— Что за… — пробормотал он, обводя взглядом сначала Виндис, потом меня, потом снова Виндис. — Виндис?!.. Ты что творишь, тварь?! — раздался его рёв.

Хальдрим вскочил с такой ярой быстротой, которой я в нём не видела даже в бою. С такой яростью, словно только что в этой кровати по нему ползали не женские руки, а скорпион.

— Ты с ума сошла, дрянь?! Что ты тут делаешь?!

Он так, что у меня в голове зазвенело.

— Милый, но ведь этого хотел. Признай...

— Пошла вон!!!

Виндис мгновенно отшатнулась — оторвалась от него, скатилась с края кровати, оказавшись на ногах в одной своей развязанной сорочке, и в её глазах я увидела совсем уже не торжество. Я увидела страх.

— Поди прочь, потаскуха!

— Хальдрим!.. — крикнула она ему прерывисто. — Я… ты… ты же сам только что меня…

— Виндис, ты что, совсем рехнулась, идиотка?!..

Он осёкся, посмотрел на меня — диким, виноватым взглядом, какого я у него никогда не видела.

— Гайлина, — выдохнул он мне через плечо, не отрывая глаз от той женщины. — Гайлина, я тебя прошу. Я не…

Я не могла ответить. Я застыла на пороге и не могла произнести ни слова. У меня внутри сейчас всё было сразу — ужас, унижение, обида, такая густая, такая жестокая, что я даже не могла её толком осознать.

Внезапно Виндис, не сводя с Хальдрима глаз, метнула руку под смятую простыню и ттотчас выдернула обратно, уже сжимая в ладони узкий длинный нож с тёмной костяной рукоятью.

— Виндис, — произнёс Хальдрим. — Положи нож. Сейчас же. Положи...

И — раньше, чем кто-либо из нас сумел сделать ещё одно движение, — Виндис резко, всем телом, развернулась ко мне. Я даже не успела понять, что вижу. В её в руке блеснула сталь. Виндис бросилась на меня — со всей бессмысленной, жестокой ненавистью, которую копила, должно быть, с того самого первого дня, когда меня привезли в этот дом.

Я отшатнулась к стене. Плошка с моим жалким огоньком грохнулась на пол. Я успела только вскинуть руку, защищая лицо.

И в эту же секунду Хальдрим бросился на Виндис со спины.

— Не смей! Чтоб тебя!..

Я не успела разобраться, как именно у них это произошло, — всё длилось не больше двух или трёх ударов сердца. Я увидела, как Хальдрим в одно движение перехватил её сзади, поверх её предплечий, как сжал, как попытался выкрутить нож из её пальцев. Виндис забилась в его руках с диким, нечеловеческим, отчаянно-кошачьим визгом.