Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 153 – Ри Даль

Я смотрела вслед, пока серый парус не растаял на сером горизонте.

Отец положил мне руку на плечо.

— Идём, дочка, — сказал он тихо.

И мы пошли. Втроём — отец, Хальдрим и я. Мы шли молча. Отец слева от меня, Хальдрим справа. Я переводила, когда нужно было.

— Хальдрим, — Владыка нарушил молчание первым. — Я скорблю о твоей утрате. По-настоящему. Фрейвид Стормольф был мне врагом. Но был и другом. Я не радовался его смерти. Когда мне сказали, что он умер на твоих руках, мне было больно. Это странно сказать, но я скучаю по нему. Мы любили одну и ту же женщину много лет. И ни он, ни я в конце концов не стали с ней счастливы. Так распорядились наши боги, или твои, или ничьи — я не знаю. Но Астрильды нет уже много лет. И от неё осталась только моя дочь.

Хальдрим не стал ничего говорить, только слушал, а негромко переводила.

— В нашу последнюю с твоим отцом встречу, Хальдрим, я попытался ему объяснить, что никогда не обижал Астрильду. Что я её не похищал. Что она пришла ко мне сама. Я попытался. Но он не захотел поднимать эту тему.

— Он сам уже не верил полностью, — ответил Хальдрим. — Что вы причинили ей боль. Так и умер — с этим сомнением. Не узнав всей правды.

Мы прошли ещё немного. И отец остановился у самой кромки воды — где морская пена с шипением подбиралась к утрамбованному снегу, — и положил Хальдриму руку на плечо. Снег у него на седой бороде ложился и уже не таял. Сейчас он смотрел на моего мужа так, как раньше я видела, чтобы он смотрел только на меня.

— Хальдрим Стормольф, — сказал Ярвин. — Береги мою дочь. Береги её, — медленно повторил отец. — Потому что она самое драгоценное, что есть у меня в этом мире. За неё я готов сделать всё. Я не раздумывал ни минуты, когда получил её послание. Даже если бы это была ловушка, мне было всё равно. Гайлина — единственная драгоценность в моей жизни. И я рад, что сразу решил правильно, не став полагаться на дорогу через перевал, а повёл людей через море. Я сделал это ради Гайлины, слышишь меня?

— Слышу, Владыка. И готов поклясться, что и я бился за Гайлину, не щадя себя. И в моей жизни тоже нет ничего драгоценнее неё.

— Что? — Ярвин повернулся ко мне.

Я открыла рот. И... не нашла слов.

— Что он сказал, дочка? — спросил отец.

Я посмотрела на Хальдрима. Он — на меня.

— Он сказал, — я отвела взгляд, — что понимает тебя, отец.

Ярвин чуть прищурился. Внимательно посмотрел на меня. Потом на Хальдрима. И улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, дочка.

Он, кажется, всё понял. Он, кажется, всё понял от первого до последнего слова. Отец взял Хальдрима за плечо ещё крепче. Потом взял мою руку, подержал в своей ладони. И медленно, торжественно соединил мою ладонь с ладонью Хальдрима. Сжал их обе своими руками сверху и поднёс к своему лбу.

— Боги Волховии и боги Нордхальма, — сказал он негромко. — Будьте свидетелями. Этот брак — благословен. От моего имени.

Я заплакала уже без всяких сил сдержаться.

И в эту минуту наконец-то поняла одну вещь, которую раньше никак не могла поймать: ради чего я оказалась в этом мире.

Не ради того, чтобы выжить. Не ради того, чтобы исправить чью-то ошибку. И, может быть, даже не ради того, чтобы спасти Нордхальм или помирить его с Волховией.

Я оказалась в этом мире, чтобы вот в этот день, на северном берегу, стоять между двумя самыми важными для меня мужчинами и чувствовать ладонь своего отца, а другой — ладонь своего мужа.