Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 34 – Ри Даль

— А вам-то что? — мне всё-таки удалось отделаться от неё, и я отступила подальше от злобной женщины. — По-моему, тут все только и ждут, чтобы меня ещё больше опозорили.

— Именно так, — бросила она язвительно. — Так что если шкура дорога, довольствуйся тем, что тебе дают.

— За себя говорите, — ответила я и быстро помчалась в кухню, не дожидаясь ответа.

Наказ чаще подливать хмеля сидящим за главным столом я всё-таки постаралась исполнять беспрекословно. Мёд лился рекой, кушанья поедались с жадностью. Праздник входил в свой апогей. Конунг Фрейвид всё больше пьянел и, кажется, уже позабыл о моём существовании. Да и Хальдрим тоже.

Не позабыл об этом только один человек — Виндис. Я то и дело ловила на себе её искромётные взгляды. В какой-то момент вдруг заметила, что Виндис переместилась на левую часть стола и села рядом с Хальдримом. Тот вроде не проявлял особого энтузиазма, но и не прогонял красноволосую. И как только я это обнаружила, что-то резануло внутри — жестокое, хлёсткое...

Не ревность, нет. Нечто гораздо страшнее и жёстче. Вот только разобраться в своих чувствах я не могла. Просто наблюдала, как эта бесстыдная женщина буквально у всех на глазах флиртует с чужим мужем, даже хуже того — с родным братом её собственного павшего супруга. Может, я чего-то не понимала в этом мире, но это уже было слишком даже нордхальмцев: в толпе празднующих некоторые также обратили внимание на поведение молодой вдовы.

— А Виндис-то не теряет надежды, — услышала мельком чей-то нетрезвый разговор. — Вон, уже снова в арвлинг метит.

— Как же! Она и была арвслинг! Пока Виндор был жив! Эх, жаль Виндора... Славный был воин... А Виндис гордая... Да только место-то занято!

— Помяни моё слово — она снова арвслинг станет. Уж лучше она, чем эта волховийка...

Разговор резко прервался, когда я проходила мимо. Передо мной расступились и проводили в спину недобрыми ухмылками...

Я постаралась выкинуть из головы подслушанное, но, к сожалению, это было не так-то просто. Сердце заколотилось вдвойне неспокойно.

— Спой нам о Виндоре, — в разгар веселья внезапно обратился к музыкантам здорово подвыпивший конунг. — Спой о моём сыне!

Барды сначала растерялись, а затем затянули новую песню. И была она до боли грустной, что в длинном доме враз переменилось настроение. Судя по умолкшему шуму и сосредоточенным лицам, Виндора все уважали и всех опечалила его смерть.

Конунг тоже слушал молча. И Хальдрим почти не шевелился. Сказ о бравых подвигах Виндора Стормольфа звучал и звучал. Воины прекратили есть, только пили. У многих на глазах проступили слёзы. А я наконец получила возможность немного передохнуть: стояла у стены в толпе и наблюдала за тем, что творится вокруг. Никто больше не радовался и не бесновал. Нордхальмцы погрузились в тяжёлые раздумья.

Рагнильда в этот момент гладила мужа по руке, но тот никак не реагировал на её действия. А Виндис... Виндис сидела с совершенно равнодушным видом, словно просто пережидала, когда завершится эта сцена. Никто не придал этому особого значения, поскольку каждый переживал собственную скорбь. А вот мне скорбеть было не о чем, потому единственная заметила, как именно предаётся горю безутешная вдова — прямо скажем, никак.

Я смотрела на красноволосую женщину и диву давалась, как можно быть настолько чёрствой? И снова наши взгляды столкнулись. И в её изумрудных глазах я нашла полное подтверждение только что услышанного разговора — всё правда, всё так и есть. У Виндис своя цель, и она намерена её добиться.