Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 47 – Ри Даль

Я спрыгнула с лошади, накинула поводья на ближайшую ветку и бросилась вниз по крутому склону, который не преодолели бы лошадиные ноги. И сама я тут же потеряла равновесие, упала, и меня понесло по снегу, облепив со всех сторон, как снежный ком. Я чуть не задохнулась. Пока меня крутило и вертело в белоснежном урагане, могло случиться что угодно — сломанная рука или нога, и, конечно, шея вполне могли стать финалом этого падения.

Но снова неведомая сила уберегла от травм. Уже через пару мгновений я вскочила на ноги, оказавшись на обледенелом хлипком берегу. Передо мной проносились чёрные быстрые воды, а по краям вода успевала замёрзнуть. Однако лёд был хрупким и ломким. По его осколкам справа от меня, я быстро сложила в уме картину случившегося: ребёнок упал с пригорка и тут же угодил в реку.

Где же он?.. Уже унесло течением?..

И тут мой взгляд зацепился за что-то чёрное, едва выступающее над поверхностью бушующих вод. Предмет мотало из стороны в сторону, но сам по себе он оставался неподвижен...

Тело... Это было тело! Кажется, одежда зацепилась за что-то — камень или корягу на дне, но голова была глубокой под водой, и признаков жизни уже не наблюдалось...

Я отринула страх и худшие опасения. Бросилась напрямик в реку. Меня тут же сшибло потоком и понесло, но я напрягла все силы. И в этом безумном холоде, обжигающем страшнее любого пламени, погребла что есть мочи, почти не чувствуя конечностей.

Лишь каким-то чудом сумела ухватиться за насквозь промокшую куртку, выдрала на поверхность малыша, прижала к боку и погребла обратно к берегу. Сказать, что это было тяжело, — всё равно, что ничего не сказать. Вода кусалась и ревела, затекала в нос, в уши в рот, ослепляла глаза. Я не видела, не слышала, ничего не ощущала. Просто отчаянно боролась со стихией и не думала ни о себе, ни о том, что случится дальше.

Кое-как выбравшись на берег, тут же приступила к оказанию немедленной помощи. Разумеется, в институте мы учились таким навыкам. Правда, это было в прошлой жизни, десяток лет назад. Даже странно, что я всё моментально вспомнила, не задумываясь ни на секунду. Быстро перевернула маленькое тело, освобождая лёгкие от воды. Затем массаж сердца, дыхание рот в рот, и — по кругу, снова и снова.

— Ну, давай же, давай! Живи!..

Лишь на восьмом или десятом подходе ребёнок закашлял. Я обрадовалась до безумия! Жив! Он жив!..

Склонилась над ним, заглянула в бледное лицо:

— Ты как?.. — выдохнула дрожащими губами.

Ребёнок с трудом поднял ко мне мутные глазки, уставился беспомощно. И только тогда я поняла, кто передо мной.

— Улаф?.. — произнесла я потрясённо.

Вместо ответа мальчик скуксился, заплакал и доверчиво прижался ко мне.

— Улаф, как же так?.. Как ты здесь оказался?..

Он не отвечал, а просто плакал, ничего не понимая. А я обнимала его, старалась успокоить, но совершенно не представляла, что теперь-то мне делать.

Как ни парадоксально, но и следующий мой шаг не был уж столь трудным решением. Да, в каком-то смысле это стало сделкой с совестью, но мне бы пришлось пойти на ещё более жестокую сделку, если бы поступила иначе.

Я взяла маленького Улафа на руки и потащила вверх по пригорку. Маршрут был не из лёгких, но кое-как удалось проделать обратный путь к оставленной лошади — нашлась тропинка чуть менее крутая в каких-то нескольких метрах левее. И так, переступая с уступа на уступ, поминутно зарываясь в снегу, спотыкаясь, но старательно сохраняя равновесие, я достигла вершины. При этом почти не замёрзла, хотя оказалась почти без одежды — плащ я сняла и завернула в него мальчика, чтобы он хоть так немного согрелся.