Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 11 – Лена Тулинова

А Эйвилин сказала уже себе:

— Ничего, Эйви, мы с тобой можем помочь этому дурню. Можем!

И принялась, макая палец в кровь, чертить по всей спине письмена Здравия. Без должных трав, без целительных снадобий и зелий они не так верно подействуют… и не так быстро, как хотелось бы. Но вот травы да зелья отдельно от этих знаков то ли помогут, то ли нет, а знаки – способ верный.

Дорисовала. Немного посидела, прикрыв глаза и борясь с накатывающей дурнотой. А потом запела:

— Побежали овцы из врат,

побежали гулять в луга,

Ай, беги, молодец, беги,

Всех овец поймай за рога.

Ай держи, держи, молодец,

Загони ты в хлев всех овец.

Подгони овец ко вратам,

Чтоб они на лугу не паслись,

Чтоб они не сбежали в луга,

Чтоб в хлеву они темном толклись,

Ты держи овец за рога.

Береги овец от волков,

И волков ко вратам не пусти.

Помоги себе, помоги,

А не можешь помочь – отпусти…

— Что за песня? – спросил вдруг Азенальд уже совсем другим, не злым голосом.

Помогает колдовство, значит. Боль унимает, кровь останавливает – жизнь поддерживает. А значит, всё ещё может быть хорошо.

— Ведьминская, разумеется, – ответила Эйвилин. – Проклятая ведьма поёт тебе проклятую колыбельную. Ну вот, кровь больше не идёт. Жаль, воды нет, обмыть бы тебя. Смотреть страшно.

— Чего там ещё страшного, – пробурчал рыцарь. – Не волки же понабежали?

— Тебя в первый-то раз чем проткнули? Да ещё дважды… Да ещё в спину!

— Не твоё дело, ведьма.

— Ну теперь уже моё, – сказала Эйвилин. – Просто так разве кто спину врагу подставит? От кого бежал?

— Я не бежал, – буркнул рыцарь.

Ведьма прижала ладони к двум рубцам. Ловко это его пырнули, понять бы ещё, как так вышло. Взять хоть вот этот удар – чуть-чуть ниже, и он пришёлся бы прямо в сердце. Под двумя гладкими, туго натянутыми и слегка воспалёнными шрамами до сих пор жила боль. Раны срастались плохо, болели. Снаружи затянулись, но внутри отнюдь не были в порядке. Но хуже всего, что рыцарь эти раны бередил своими чувствами и мыслями. Как будто за каждую из ран до сих пор себя винил. Что ж произошло-то?

— Чем лечили тебя? Молитвами и святой водой? – буркнула ведьма. – Лучше бы уж сразу тогда на мощи засушили, чем так. Ты ж понимаешь, что не долечили как следует? Не зажило толком. А ты уже давай на коне скакать в поисках подвигов. И что нашел?

— Тебя нашел, – ответил Азенальд.

— Вот и хорошо, а можно, ты меня потеряешь по дороге к инквизиторам? Пускай хоть раз останутся ни с чем.

— Мой долг велит делать… не всегда приятные для меня вещи. Но так правильно! Священный долг перед нашим Господином, создателем всего сущего, важнее потребностей тела… и зова сердца. Сердце слабо, а разум зыбок, и если их не укреплять догмами, молитвами и прочими столпами величия…

— Ох… Всё, лежи молча и не ворочайся, – Эйвилин погасила светоч и легла рядом с рыцарем. – Лежи на животе до рассвета. Если захочешь по нужде, скажи – я помогу тебе.

— Ещё ни один рыцарь Священного Ордена Высокого Храма не пользовался помощью женщины, справляя нужду! – возмутился Азенальд.

— Ох, – снова вздохнула ведьма. – Скорее бы ты дошёл до простой мысли: меня лучше отпустить. Ну? Я тогда не буду к тебе прикасаться, приставать со своей глупой помощью, и вообще дам тебе спокойно помереть под кустиком, а сама пойду восвояси. Лежи тогда спокойно, делай под себя, читай сам себе отходную, вот счастье-то…