Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 12 – Лена Тулинова

— Все вы, проклятые ведьмы, такие, – сказал рыцарь с досадой. – Никакого милосердия, одна корысть.

— Эйви, терпи, ты справишься, – прошептала Эйвилин себе под нос.

В конце концов Азенальд уснул, а ведьма долго лежала рядом, спиной к нему, слушая, как он дышит. Сначала спокойно, ровно, но затем то ли снова проснулась застарелая боль, то ли приснилось нечто страшное, и он засопел, застонал, задышал часто и рвано, а потом все-таки повернулся набок, обхватил ведьму за плечи и уткнулся ей в волосы лицом. Только так и затих до утра.

Терпи, Эйви, терпи. Приручишь его – и, быть может, отпустит. Особенно если до города достаточно далеко – тогда времени на приручение хватит. А то как-то не хотелось помирать под пытками инквизиторского святого братства.

Азенальд проснулся от непонятного ощущения – все тело было словно натянуто, как струна, и при этом почти пело! Такого с ним не бывало даже в те моменты, когда он ронял счастливую слезу, расчувствовавшись от пения монастырского хора. Даже преисполнившись святых чувств! Ни в пылу боя, ни стоя на коленях перед статуями Святой Матери и её Великого Сына, ни даже в те сладостные, умилительные часы, когда Орден принимал в своё священное лоно очередного рыцаря.

Никогда.

Что за прекрасный запах – то ли ладана и дыма, то ли иных непонятных благовоний? Что за нежное прикосновение к лицу, будто плотный, тяжёлый шелк, как у знамени Святого Престола? Что за благостное тепло, от которого млели руки и приятно тянуло в паху?

Он открыл глаза и отпрянул, невзирая на тут же вернувшуюся боль в спине.

Ведьма! Он спал, уткнувшись лицом в её затылок. Проклятая ведьма, даже спящая, пустила в ход свои соблазняющие чары. Уж конечно, нет для таких ничего слаще, чем посягнуть на чужие зароки!

— А странно, что тут комаров нет, да? – пробормотала сквозь сон ведьма.

— Видно, такая уж нечистая это сторона, где не плодятся божьи твари, – рывком садясь и отодвигаясь ещё подальше от неё, сказал рыцарь.

— Одна божья тварь здесь точно есть – и это ты, – сказала женщина, поворачиваясь к нему лицом. – Только плодиться не станешь.

Он впервые её разглядел и теперь был поражён увиденным. Теперь, когда ни грязь, ни темнота, ни враги не мешали рассмотреть проклятую ведьму, оказалось, что она довольно красива. Тёмные волнистые волосы, крупные яркие губы, большие синие глаза. Кожа светлая, только самую чуточку тронутая загаром, нос небольшой, аккуратный. Лицо не слишком прелестное: резко выступающие скулы с лёгким румянцем, чуть впалые щеки. В неглубоком вырезе рубашки, принадлежавшей Тенвену, виднелась небольшая ложбинка. Азенальд припомнил, что, когда видел ведьму купающейся, отметил её излишнюю худобу. От неё ягодицы женщины были с двумя впадинками, как у юноши, и грудь совсем невелика.

Как выразился студент в деревушке – «противоестественная красота». Теперь Азенальду был ясен смысл этого высказывания. Ухоженная, одетая как подобает, спрятавшая волосы под строгий чепец и вуаль дама с таким лицом всякому показалась бы некрасивой. Разве что аристократическая тонкокостность и стройность гармонировала бы с изысканным нарядом. И всё-таки ведьма помимо воли привлекала и притягивала взоры. Вопреки всему. Даже вере.

— Ляг на живот, я посмотрю, как там твоя спина, – сказала ведьма, садясь и поправляя волосы.