Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 25 – Лена Тулинова

Рыцарь медленно поднялся с травы. Эйви про себя отметила: вставая, поморщился, едва не схватился за поясницу, будто бы старый старик. Значит, ей бы ещё поработать над его ранами.

«Но вот нарочно не стану!» – мысленно возразила она.

— За умеренную плату я бы мог подсказать и как избавиться от оков, – сказал Фрадвальда. – Сам, к сожалению, помочь не в состоянии, вы же понимаете: мы не можем коснуться железа, особенно заговоренного.

— Намоленного, – поправил Азенальд, но Эйви только фыркнула.

— И я готов договориться, если цена не покажется непомерной. Хоть и не в восторге, что придётся оказывать услугу кому-то из бесовской братии, – продолжил рыцарь с достоинством.

— Маленький Народец не бесовская братия, – заступилась Эйвилин за Фрадвальду.

Он ей не нравился! Но ради пресловутой справедливости она всё же возразила. Потому что не дело это… да и гневить лепрекона, когда он сидит рядышком и поглаживает огненную бородищу, не стоило.

— Говори, – вновь сказал рыцарь. – Назови своё условие за сведения о человеке, способном вернуть нас в Альегрим.

— Тебя, – упрямо сказала Эйвилин. – Я тоже готова оказать посильную услугу за то, что этот человек снимет с меня оковы. Вера, честь, справедливость – мне это всё не по душе, если ценой за них этот упрямец решил назначить мою жизнь.

— Но нет ничего превыше этих истин! – возвысил голос Азенальд.

— Но я жить хочу! – закричала Эйви. – Понимаешь, ты? Я и так полжизни провела в страданиях, почему я не могу остаться? Ты сможешь гордиться, что избавил мир от ведьмы, ведь меня там не будет! А я смогу радоваться, что ушла из Альегрима целой и невредимой, хотя и с душевной раной!

— У ведьм нет души! – воскликнул рыцарь. – Это всем давно известно! Они продали свои души дьяволу. А смерть ведьмы на костре, под молитвы праведников – это шанс вернуть душу обратно. Пусть она и будет потом гореть в аду, но всё же будет у ведьминой души последняя возможность очиститься и в свой час предстать перед Господом тихой, безмолвной и светлой. Пусть и не столь светлой, как души праведных братьев-инквизиторов!

— Да? Если ты найдешь среди этих изуверов хотя бы одного истинно праведного, я соглашусь добровольно сжечь себя! – завопила Эйвилин, сжав кулаки. – Это люди, которые получают удовольствие от чужих страданий. Им нравится, когда беззащитное пред ними существо корчится от пыток.

Она ещё толком не решила, вцепиться ногтями в это худое небритое лицо или врезать по нему кулаком, как спор их прервал лепрекон.

— Эээ… гиль риккер, гилла ведьма, а давайте я вам задание ваше опишу и пойду? Уже за полдень, а наша телега ни с места!

— Это потому, что она без колёс, – ядовито отозвался Азенальд.

— Нет, это потому, что один мерин решил, что впрягаться не стоит, – ещё более ехидно отозвалась Эйвилин.

Чудно к ним Фрадвальда обратился, незнакомо и чудно, а всё ж понятно, что сказать хотел. Но сказать об этом ведьма не успела. Просто рыцарь возмущённо взревел:

— Я первый предложил помощь бесовскому отродью, наступив на собственные понятия о честности и чести!

— Бесчестия в моем предложении нет! – рявкнул лепрекон так громко, что на секунду у Эйви заложило уши.

— Спокойно, Эйвилин, ты всё выдержишь, – прошептала она и, видимо, из-за временной глухоты получилось у нее громче, чем хотелось.