Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 61 – Лена Тулинова

И тут странный кусок ночи за спиной Сигейра вдруг сделался совсем чётким и чешуйчатым. Стало понятно, что это её подводило зрение, а с темнотой как раз всё в порядке. Она не темнота, а огромный бок чудовища. К ведьме сунулась морда – такая большая и такая и страшная, что Эйви не сдержала крика.

— Это ничего, кричи, гилла ведьма, – сказал брат-могильщик. – Они ведь думают, что драгул тебя ест.

Драгул, как показалось Эйвилин, вовсе был бы не прочь отобедать ведьмой. У него зубы были размером с её руку от плеча до кончиков пальцев. А клыки, кажется, даже и с ногу! Эйви отползла к стене и съежилась.

— Оно… он…

— Я кормлю его, воруя на кухне баранину или свинину. Иногда выхожу и охочусь… Вейольф не ест ни мертвых, ни живых людей. Он в целом очень мирный, я подружился с ним, когда меня сюда бросили с пару недель назад, но ни освободить его от оков, ни исцелить не умею. Смиренно прошу, гилла ведьма, окажи мне помощь, а я выведу тебя отсюда этой же ночью.

И снова мелькнула предательская мысль. Воспользоваться помощью и уйти. Получить свободу! А рыцарь – ну подумаешь, ему-то опасность небось не грозит. Он может как остаться, так и свободно покинуть Эренфорд!

Но что-то подсказывало Эйви, что всё не так просто. И что, скорее всего, Азенальд здесь такой же пленник, разве что на съедение чудовищу его не привели.

— У меня… два условия, – онемевшими губами произнесла Эйвилин, кляня свою доброту, словно не злилась на то, что таковой не хватает в мире. – Во-первых, мне надо немного набраться сил, и проще всего это сделать при помощи доброго отношения, любви, если хотите… И во-вторых, я в замке не одна. Мой…

Мой – кто? Пленивший её человек, рыцарь, друг?

— Мой товарищ по несчастью здесь наверняка пытается выпустить весь народец из плена. И я без него уходить не хочу. Нельзя бросать в беде друзей!

Она не была до конца уверена, что Азенальд в беде. Но стоило назвать его другом, и стало как-то чуточку легче.

— Я понимаю, гилла ведьма. Я сам подружился здесь с несколькими хорошими людьми, пока меня не сгубила собственная доброта и…

— Здесь есть хорошие люди? – криво усмехнулась ведьма.

— Представьте себе, – ответил Сигейр. – Даже среди охотников находятся те, у кого не вполне ещё закостеневшие сердца.

Драгул заворочался и лязгнул зубами, вызывая в Эйви паническое желание забраться куда-нибудь… повыше, подальше или поглубже. Неважно, куда, только бы этого чудища рядом не было. Морда драгула походила то ли на рожу страшного демона из книг в отцовской библиотеке, то ли на рогатую змееящерицу из вилайских болот. Их и мелких-то все боятся, а тут…

— Не надо его бояться, – сказал Сигейр. – Это всё равно что цепной пес, истосковавшийся на привязи по любви и ласке. Он охотно идёт в добрые руки. Вот смотрите… Вейольф, покажи больное крыло гилле ведьме.

Она бы при всём желании не дотянулась до раны на огромном теле. Ящер лежал, а увидеть место, где перепонка плавно переходит в бок, можно было лишь задрав голову.

— Я даже не достану, – пробормотала Эйвилин.

— Я помогу, – охотно сказал брат-могильщик. – А теперь давайте перейдём к первому условию. Я не слишком понял, какой любви вы ждёте, гилла…

— Зовите меня Эйвилин, гилль Сигейр, – ответила ему Эйви. – Моя ведьминская сила восстанавливается быстро, – тут она запнулась, опять вспомнив Воота – рядом с ним не надо было думать о восстановлении, – только когда рядом есть кто-то, кто испытывает ко мне… хорошие чувства.