Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 62 – Лена Тулинова

— Любовь, – сказал Сигейр с интересом. – И вы что же, способны вот так сразу, с кем угодно?

Ведьма снова сжалась в комок.

— Это разве любовь? – продолжил могильщик с интересом.

— Да в твоей вонючей темнице, рядом с чудовищем, да с кем попало не сможет даже распоследняя блудница, – выпалила Эйви. – Ты что же думаешь, мы, женщины, из глины, что ли, слеплены, знай суй свои причиндалы, всё стерпим?

— Некоторые так и думают, – ответил Сигейр, садясь поближе, – но уж простите, гилла ведьма, я не из таких.

Она всхлипнула и уткнулась ему в плечо лицом.

От могильщика прямо-таки веяло спокойствием, теплом и добротой. Если бы она хотя бы немножко подумала, прежде чем оскорбиться, то давно бы поняла, что этот мужчина, взявший на себя заботу о звере, которому его бросили на съедение, не стал бы пользоваться моментом. Был бы подлецом и негодяем, не сидел бы тут в вонючей берлоге драгула и не ждал бы ведьму, которая помогла бы его сотоварищу-чудовищу.

— Почему ты не ушёл сам? – спросила Эйви.

— Не смог бросить Вейольфа, – сказал могильщик. – Если б ты не появилась тут, гилла ведьма, я бы пошёл искать другую. Тут в подземелье наверняка сыщется какая-нибудь… Или пришёл бы, наконец, Воот!

Он осторожно погладил ведьму по спине, и она не стала отстраняться.

— Ты маг? – спросила, чувствуя, что тепло от мужчины стало как-то сильнее.

— В здешних краях каждый хоть самую чуточку, но маг. Иногда достаточно сказать бранное слово, чтобы навлечь беду, или исправить дело словом добрым. Но вот на драгула такое… не действует. Воот бы сумел – но только где его носит, когда он нужен? Впрочем, ты же не знаешь, кто это. Я прав?

— Имела несчастье познакомиться совсем недавно, но так толком и не поняла, – призналась Эйви.

Однако пояснений не последовало. Сигейр просто посидел рядом ещё немного, бережно обнимая – а затем спросил, достаточно ли ведьма восстановилась.

— Мы могли бы всё-таки попробовать уйти сегодня, – сказал он.

— А мой… товарищ?

— Кто он тебе на самом деле? – пытливо спросил брат-могильщик.

— Никто. Но нельзя же сказать «мой никто», вот я и подбираю слова, – пробормотала Эйви.

— Действительно. Хотя я бы сказал по твоему тону, что он твой жених или возлюбленный.

— Чтоооо? Вот чушь, – Эйвилин улыбнулась неожиданно для себя.

И ей вдруг стало действительно легче. Глупое, конечно, предположение. Но отчего-то приятное. И стало куда правильнее желание выручить Азенальда – ну или хотя бы убедиться, что он останется тут по своей воле.

— Давай, попроси твоего друга лечь так, чтобы я сумела осмотреть крыло, – сказала она.

— Обожди, гилла ведьма, здесь есть скамья – я приставлю её к боку Вейольфа и ты сумеешь подняться повыше. А также возьми перчатки, они защитят от драгульей крови. Иначе ты обожжёшься.

Они немного повозились – было неудобно даже на скамейке и с поддержкой брата-могильщика. Да и разглядеть рану Эйви как следует не могла: темная кровь на чёрной чешуе запеклась, так что непонятно было, велико ли повреждение и как его лечить. Перчатки пришлись очень кстати, когда ведьма, уговорив драгула приподнять крыло, прикоснулась к наболевшему месту. Чем бы вот поддеть пару чешуек? Эйвилин вспомнила про нож, но сейчас не сумела бы его извлечь из своей причёски. Одной рукой держась за крутой бок чудовища, другой ведьма осторожно приподняла чешую на ране.