Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 98 – Alphatart

— А теперь, Рашта, голубушка, подумай хорошенько. – Голос виконта, до этого говорившего с ней свысока, внезапно стал заговорщически-сладким. – Если я, объявивший тебя беглой рабыней, просто возьму и исчезну, что подумают люди? Не решат ли они, что Император выслал меня, чтобы скрыть твоё тёмное прошлое?

Рашта шумно сглотнула, ощутив во рту привкус меди.

— К тому же жизнь при дворе не терпит излишней щепетильности. Порой требуется касаться весьма деликатных вопросов, тех, что решаются в тени. И как ты сможешь доверить их тем, кто не ведает твоих секретов?

— Что ты хочешь сказать?

— Дурочка, не смотри на меня как на врага. Взгляни под иным углом. Я знаю о тебе всё. Иначе говоря, я могу стать для тебя идеальными руками и ушами.

— Мне не нужен такой слуга, как ты!

Виконт презрительно цокнул языком:

— Сколько себя ни наряжай, сколько ни копируй манеры, ты не превратишься в аристократку по мановению руки, Рашта. Конечно, годы спустя ты, возможно, и сбросишь с плеч груз прошлого, научишься держаться со знатью на равных. Но скажи мне, будешь ли ты всё ещё единственной фавориткой Императора, когда этот день настанет?

Рашта вздрогнула.

— Его Величество говорил, что любит лишь меня одну.

— Вполне возможно, – с притворным сочувствием протянул виконт. – А возможно, и нет. Хотя мне, конечно, не следовало бы такого говорить… Но взгляни на моего сына – разве это не лучший пример?

Рашта прикусила губу. Это было правдой. Сын виконта, осыпавший её бесконечными уверениями в любви, начал меняться по мере приближения родов. Он, казалось, отдалялся тем больше, чем упорнее и непримиримее становился виконт Ротеш, протестующий против их связи. А потом, когда младенец умер и Рашта предложила своему возлюбленному бежать вместе, он сказал ей в ответ, что любит её, но не хочет ради неё ломать свою жизнь.

«Я думал, ты попала в трясину. Думал, что смогу тебя спасти. Но я ошибался. Трясина – это ты. Я не могу тебя вытащить. И я, и наши будущие дети – мы все увязнем в твоём болоте и погрузимся в эту грязь».

В тот горький день Рашта потеряла не только ребёнка.

Она впилась ногтями в ладони так, что на белой коже проступили кровавые полумесяцы.

Но виконт Ротеш не остановился. Словно отточенный клинок, его язык принялся безжалостно вскрывать её старые раны одну за другой.

— Чем сильнее Император будет любить тебя, тем соблазнительнее станет твой пример. Красавицы, что томятся в бедности и невзгодах, глядя на тебя, станут лелеять надежду. Они захотят ухватиться за Его Величество, как за соломинку, чтобы выбраться из трясины.

— Но это же…

— И это ещё не всё. Жадные до влияния аристократы, заморские купцы, те, кто ищет политических союзов, – теперь, увидев, что Император не чурается фавориток, они станут подсылать к нему женщин, наделённых всеми мыслимыми достоинствами. Среди них наверняка будут и знатные, и образованные.

Чем больше он говорил, тем глубже в сердце Рашты укоренялся страх. А виконт всё продолжал свою речь:

— Ты – не императрица, Рашта. Лишишься его любви – и снова станешь рабыней.

— Если это так… Если это так, то какая разница, поможешь ты мне или нет?

— О, разница колоссальная! Быть фавориткой и сохранять любовь – это твоя задача. Но не подпускать к трону других, а если они и появятся – вовремя их убирать… Вот в этом я могу быть тебе полезен.