Книга Сера, страница 208 – Калли Харт

Я не раз видела, как Кэррион очаровывал самых красивых женщин в Третьем. Ему удалось затащить меняв свою постель, хоть я и оказала достойное сопротивление. Он никогда не отступал перед вызовом – но намек Тала, что женщины на этой кровати привыкли к определенному уровню удовольствия, который, очевидно, Тал был более чем способен обеспечить в одиночку всем семи? Да, это заставило контрабандиста моргнуть.

— Хм… Я довольно хорош в общении, но… возможно, не настолько, чтобы делать это с такимколичеством дам сразу.

Я не сомневалась, что Тал старался не ухмыляться. Он похлопал Кэрриона по плечу.

— Не волнуйся, Дайантус. Дело мастера боится. – Он натянул штаны, которые выглядели так, словно их в спешке бросили на пол, и прикусил кончик языка, тщательно застегивая их.

Боги всемогущие, это было ужасно.

— Возможно, нам стоит зайти позже, – сказала я.

Женщины на кровати принялись трогать и ласкать себя, их тихие стоны призывали Тала вернуться к ним. Он поднял палец, отступая к открытой двери.

— Всего одну минуту. – Мой сир закрыл за собой дверь, и комната наполнилась хихиканьем и еще более громкими стонами.

Мы с Кэррионом смущенно переглянулись.

— Ты это слышала? – спросил он.

— Сейчас я стараюсь ничегоне слышать.

— Он назвал меня Дайантусом.

— О. Точно. Да, ну… ты и естьДайантус.

Бедный Кэррион. Мы продолжали называть его Свифтом даже после того, как узнали, кто он на самом деле. Никому не пришло в голову спросить, хочет ли он, чтобы к нему обращались по настоящему имени. Не так давно я узнала, что, по обычаю фей, родители не давали младенцам имен в течение первого года жизни. Все началось с практической необходимости – когда-то многие фейлинги не доживали до дня рождения, и давать им имена означало пригласить в дом беду. Если смерть не знала имени ребенка, то как она могла найти и забрать его? С тех пор прошло много тысяч лет. Теперь фейлинги почти никогда не умирали во младенчестве, но практика не давать малышу имя осталась в силу традиции.

Рюрик и Амелия Дайантус так и не смогли дать имя своему первенцу. Женщина, спасшая его из ртутного портала в Зилварене, назвала его Кэррионом. Потому что она не знала, что означает это слово, и какие-то стражники назвали его так, когда она тайком выносила его из дворца. А Свифт – потому что онабыла Свифт, и, как только увидела его, визжащего и голого младенца, он стал ее.

— Ты хочешь, чтобы тебя теперь звали Дайантусом? Я могу сказать остальным. Это твое право. И не то чтобы мы держали твою личность в секрете. Ты ведь объявил об этом всем еще в лабиринте. Твоя тайна определенно раскрыта.

Кэррион смущенно потер затылок.

— Нет, все в порядке. Свифт – всего один слог. А Дайантус – целых три. Вы языки сломаете, когда будете кричать на меня. Я бы не хотел доставлять неудобства.

— Кэррион.

— Свифт звучит нормально, Саэрис. Это такое же мое имя, как и любое другое. Я счастлив быть тем, кем был всегда.

— Хорошо. Я понимаю. Послушай, у меня не было возможности нормально поговорить с тобой с тех пор, как ты вернулся, но, в общем, Фишер рассказал мне о Грации, и, ну… – Живые боги, я была бездарна в проявлении сочувствия. Как только я произнесла имя Грации, Кэррион закрылся. Я заметила, когда это произошло.

— Все в порядке. Тебе не нужно ничего говорить. Она была старой. Ворчливой. Рано или поздно она должна была уйти. Я привык к этому. Мне пришлось. Нам не нужно…