Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 128 – Алена Шашкова

— Она не моя, — огрызаюсь я, и одно воспоминание о ней вызывает вспышку злости. — Она Францева. А я была дурой. Но слушай… Если она была у Карла, если ее видели…

— Ее ищут, но она достаточно умна, чтобы исчезнуть, — отвечает Бьерн. — Хуже то, что теперь она знает все, что знал Карл.

Меня пробирает дрожь:

— И она сопоставит факты: громила с Лиззи и громила с нирой Констанс, — произношу я словно онемевшими губами. — Она поймет!

Бьерн кивает:

— Точно поймет, — говорит он. — Но с другой стороны, если за всем стоит Пирр, он уже знает, что у тебя Искра. Я видел его взгляд на балу. И он не просто так сюда приходил. Ты — уже мишень.

Пирр приходил проверить, можно ли до меня добраться? По спине пробегает холодок.

— Еще Лидия может рассказать о своих догадках Францу. И тут всплывет все: и мое настоящее имя, и то, что договор с “Королевской Звездой” недействителен, и… то, что Лизабет Левенс подозревают.

Бьерн задумывается и резко встает. Кухня словно сразу же уменьшается в размерах. Я встаю следом за ним.

— Значит, мы должны быть быстрее, — говорит он. — Ты уже ответила герцогу на его предложение?

— А ты не знаешь? — ехидно щурюсь я. — Мне иногда кажется, что ты в курсе дел герцога лучше, чем его камердинер.

Бьерн издает звук — нечто среднее между смешком и кашлем.

— Ну вот видишь, про ответ не знаю.

— Ответила. Но сейчас собираюсь полностью согласиться на его предложение, — отвечаю я. — В конце концов, отомстить можно по-разному. Чтобы их подлость стала для них ловушкой.

Внутри разгорается злорадство. Представляю лицо Франца.

Может, конечно, это и не самые честные методы игры, но невозможно честно играть с тем, кто плевать хотел на совесть и честь. А мне о людях и себе позаботиться нужно.

— Хорошая идея, — Бьерн смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде — темнота, голод и какая-то обреченная решимость. — Ты напишешь ему?

Ему важен этот ответ. Не герцогу. Ему.

И хоть внутренняя вредина требует ответить “нет”, чтобы он не чувствовал, что победил в этом споре, сейчас не до детского упрямства.

— Обязательно, — киваю я.

Уголок его губ дергается вверх, а потом Бьерн хмурится.

— Как ты просила, я взял баночку, которая была у Лукреции, — говорит он. — Посмотришь? Может, все же подделка?

— Если во всем замешана Лидия, то очень вряд ли, — вздыхаю я.

Мы идем в лабораторию. Здесь уже все пропахло травами, ароматическими маслами и порошками — совсем это место стало моим и родным. Привычным.

Словно в ответ на мои мысли дом потихонечку скрипит половицами и подвигает мне стул.

Бьерн достает из кармана баночку из темного стекла с притертой крышкой. Не с пробкой, как мы обычно использовали на фабрике. А именно с притертой крышкой — такие я брала для своих экспериментов.

Уже теперь у меня не остается никаких сомнений, но я все же присматриваюсь к этикетке на баночке.

Бьерн стоит за спиной. Слишком близко. Я слышу его дыхание, чувствую тепло его тела. Он напряжен как струна. Эта близость так отвлекает, что мне приходится напрячься, чтобы не думать, не ощущать.

Протянув руку так, что я почти оказываюсь в его объятиях, Бьерн берет одну из подписанных этикеток со стола.

— У той девушки удивительная память, — говорит он, и его дыхание касается моей шеи. — Это талант — заметить сходство просто в надписи и завитушке и дать нам новые улики.