Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 151 – Алекс Джиллиан

Густая человеческая кровь тяжелым водопадом лилась в бездонную емкость, переполняя щербатые каменные края.

А затем ночные небеса содрогнулись от взмахов могучих крыльев. Три дракона хищными тенями опустились на площадь. Пепельный, угольно-черный и сотканный из ревущего пламени. Чудовища жадно лакали жуткое содержимое чаши, впитывая в себя украденную человеческую жизнь.

Жуткие слухи о жертвоприношениях обрели тошнотворную реальность. Вот чем князь Жарокрова кормил своих монстров. Вот из какого источника черпалась их непобедимость.

Мерзкое откровение выжгло рассудок. Аскарская кровь внутри Миры взревела от дикого восторга, требуя немедленно присоединиться к пиршеству, упиться чужими жизнями досыта, принять по праву принадлежащую ей кровавую корону. Но вторая половина сущности ударила в ответ исступленным протестом.

Две непримиримые силы вступили в смертельный рукопашный бой внутри хрупкого человеческого тела.

Голос Верховного, искаженный магическим штормом, донесся откуда-то издалека. Владыка что-то властно приказывал, но слова окончательно потеряли смысл.

Сознание Миры балансировало над кровавой пропастью, а в следующий миг пришло леденящее душу озарение: прими она эту вскормленную тысячами человеческих жертв стихию… И родной мир попросту захлебнется в крови.

Пронзительная боль прошила каждую клетку. Человеческая оболочка жестоко отторгала слияние двух несовместимых полюсов мироздания. Тело ломалось, сгорая заживо. Магия Двуликих отступала под натиском драконьей ярости, не в силах сдержать первобытную мощь.

И когда рассудок окончательно обратился в серый пепел, а измученное сердце замерло перед последним ударом, сквозь предсмертную агонию пробился иной пульс. Глубже переплетенных корней. Древнее скрытых во мгле чащоб. Там, на самом дне ее бьющейся в агонии души, зашевелилось нечто неподвластное ее пониманию.

То, что веками спало по ту сторону незримой завесы, медленно приоткрыло веки, размывая границу между концом и началом.

Монолит под ногами оглушительно хрустнул. Грохот прокатился по арене, легко подавив рык огненного исполина. Паутина змеящихся трещин распорола оплавленное вулканическое стекло.

Кайрос отшатнулся. Из разверзшихся недр ударил густой, ослепительный золотой свет. Из-под мертвых плит полезли живые, сочно-зеленые, усыпанные шипами ростки. Они взламывали обсидиан с легкостью прорастающего сквозь весеннюю почву семени. Стремительно оплетая лодыжки Миры, стебли поднимались всё выше, причудливо сплетаясь с древним золотым сиянием и каплями крови, проступившей на девичьей коже.

Она подняла на Владыку взгляд. В ее глазах плескалась глубинная зелень дремучего леса, не знающего ни страха, ни гнева. Зелень, безжалостно пронизанная искрами расплавленного светила.

Золотой ореол и тяжелые ветви сомкнулись над ней, образуя монолитный, непроницаемый кокон. Пространство содрогнулось от выброса первозданной магии. Преграда намертво застыла, запечатывая Огненную Деву внутри, полностью отсекая ее от Владыки Пепельных Земель.

Удушливый смрад серы и раскаленного камня исчез, сменившись головокружительным ароматом прелой хвои, влажного мха и цветущего папоротника.

Мира сделала осторожный вдох, наполняя легкие кристально-чистым прохладным воздухом. Подошвы босых ног утопали в мягком, пружинящем ковре из лесных трав. Янтарный свет струился сквозь густые кроны исполинских деревьев, расчерчивая пространство косыми золотистыми лучами. Тишина здесь кардинально отличалась от мертвой пустоты подземелий цитадели — она дышала, шелестела листвой, пульсировала жизнью.