Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 38 – Нина Тимолаева

— Да, — ответил Кайр.

— Потому что они увидели преступление.

— Да.

— И всё это время весь край называл проклятием след от его приказов.

На этот раз ответила Иара:

— Людям легче верить в проклятые стены, чем в то, что чудовище сидит в кабинете и носит мундир.

Селена медленно опустилась на край стола, всё ещё держа приказ в руках.

Она чувствовала ярость.

Не бурную. Не слепую. Ту самую опасную, от которой становится тихо и ясно. Арден приехал сегодня не за землёй. Не только за землёй. Он приехал убедиться, что дом не открыл рот. Что белое крыло останется просто страшной северной сказкой. Что Кайр мёртв, бумаги исчезли, свидетели по-прежнему изгнанники без имён.

Он приехал слишком поздно.

Кайр подошёл ближе.

— Теперь ты понимаешь, почему он вернулся сам.

Селена подняла на него глаза.

— Да.

Он стоял так близко, что она видела не только шрам у виска, но и усталость, которую он носил в себе слишком долго, чтобы кто-то ещё замечал её с первого взгляда.

— Почему Эвелин не передала это в столицу? — спросила она.

Кайр усмехнулся безрадостно.

— Кому? Тем, кто подписывал бумаги после него? Тем, кто делал вид, что ничего не видит? Она ждала не просто удобного часа. Она ждала того, кто сможет открыть дом и не испугается остаться внутри, когда правда начнёт рвать стены.

Селена посмотрела на приказ в своей руке, потом на папки в шкафу, потом на белый плащ со знаком крыла.

— Значит, проклятие этого места не в том, что здесь были какие-то чудовища, — тихо сказала она. — А в том, что здесь слишком долго держали запертой правду.

Кайр ничего не ответил.

Но в его молчании на этот раз не было стены.

Только согласие.

И будто этого было мало, из дальнего угла залы донёсся тихий, почти случайный стук.

Все трое обернулись.

У дальней стены, где белый камень казался сплошным, без швов, одна узкая плитка отошла на волосок, будто внутри неё что-то сдвинулось от открытого шкафа и разбуженных знаков.

Иара подняла фонарь выше.

— Здесь ещё один тайник, — сказала она.

Селена медленно встала.

Дом открывал им не комнату.

Слой за слоем — саму глубину своей памяти.

И у неё уже не было ни малейшего сомнения, что за этой памятью Арден придёт снова.

Тайник в белом крыле оказался неглубоким.

Не тайной комнатой, не лестницей вниз, не очередным чудом старого дома — просто узкой нишей в стене, закрытой тонкой плитой. Но именно в этом и было что-то особенно страшное. Самые важные вещи редко прячут красиво. Их прячут так, чтобы случайный взгляд скользнул мимо и забыл, что вообще видел неровность.

Селена поддела край плитки пальцами. Камень поддался не сразу, потом вышел с сухим, неприятным шелестом. Внутри лежал плоский свёрток в тёмной ткани и маленький жестяной футляр.

Иара подняла фонарь выше.

— Осторожно.

Селена бросила на неё короткий взгляд.

— Думаешь, меня укусит бумага?

— Думаю, после всего увиденного ты уже не имеешь права недооценивать ничто маленькое и молчаливое.

Справедливо.

Селена сначала взяла футляр. Внутри оказался тонкий медальон на чёрном шнурке — круг, перечёркнутый тремя линиями, только выполненный не как ключ и не как печать, а как знак, который носят на себе. На внутренней стороне крышки были выцарапаны слова, почти стёртые временем:

Дом помнит тех, кого вычеркнули.