Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 41 – Нина Тимолаева

Том выпрямился, будто лично выигрывал войну.

Харн буркнул:

— Ну всё. Теперь нам точно конец.

— Нет, — сказала Иара. — Теперь у нас просто больше ртов и больше причин не дать себя сожрать.

Она шагнула вперёд, осматривая прибывших уже не как угрозу, а как задачу.

— Лара! — крикнула она в сторону двери. — Неси ещё миски. Том, веди подводы под навес. Не давай мальчишкам разгружать тяжёлое, пока не поймёшь, что у них на самом деле с руками, а что они просто прячут под рукавами.

— Почему я? — возмутился Том.

— Потому что у тебя лицо честное, а у меня нет времени на споры.

Сивер, один из новых мальчишек, невольно хмыкнул. Напряжение во дворе слегка треснуло — не исчезло, но дышать стало легче.

К сумеркам дом уже не просто жил — гудел.

На кухне стоял пар, в общей зале не хватало лавок, Рем и Фенн вместе латали ещё одну сломанную створку на внутреннем складе, Лара спорила с Марой о том, как лучше разместить детей, Нив и Элси влюблённо ходили хвостом за новыми подростками, а Том с важностью начальника распределял свечи, забыв, что ещё вчера боялся собственной тени в белом крыле.

Селена переходила из комнаты в комнату, и каждая новая мелочь меняла дом.

Чужие узлы у стен. Дополнительные чашки. Тихие голоса. Шаги. Жизнь.

И вместе с жизнью приходил страх. Она чувствовала его в каждом взгляде, который украдкой бросали на ворота. В каждом разговоре, обрывавшемся при слове «генерал». В том, как взрослые привычно заслоняли собой детей, если за окном просто проходил кто-то чужой.

Но вместе со страхом росло и другое.

Слух.

К вечеру следующего дня стало ясно: дом уже стал не просто укрытием. Он становился знаком. Местом, о котором говорят, понижая голос не от ужаса, а от надежды.

За день к воротам подошли ещё трое — один старик, долго не решавшийся войти, девушка с выжженной полосой по шее и мужчина из селения, не отмеченный ничем, кроме обычной человечьей бедности. Он привёз соль, две связки сухой рыбы и сказал, не глядя Селене в глаза:

— Это не бесплатно. Но дешевле, чем другим.

— Почему? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Потому что кто-то должен начать вести себя так, будто вы тут надолго.

Позже Харн, усевшись у очага с кружкой горячей воды, мрачно сообщил:

— На переправе уже спорят, не встанет ли за вас полсеверного тракта, если генерал снова явится силой.

— Полсеверного тракта? — усмехнулась Иара. — Да там половина людей за монету мать родную продаст.

— А вторая половина ненавидит, когда у них отнимают то, что они считают своим. А теперь этот дом уже считают своим не только те, кто в нём живёт.

Селена сидела у стола, раскладывая бумаги из белого крыла на три стопки: доказательства, списки имён, хозяйственные нужды. От слов Харна она подняла голову.

— Это плохо, — сказала она.

— Что именно? — спросил Кайр, стоявший у окна.

— Что дом становится не просто домом. А знаком. Знамена рвут в первую очередь.

Кайр повернулся к ней.

— И за ними идут в первую очередь.

Она встретила его взгляд и вдруг поняла, что именно в этом и заключается новая опасность. Люди тянулись сюда не только потому, что здесь можно было переночевать без камней в окно. Они тянулись к возможности верить, что где-то есть место, откуда их не выдавят сразу. А всякая такая вера очень быстро начинает раздражать тех, кто привык распоряжаться страхом.