Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 4 – Кристина Юраш

— Ну пожалуйста, Игнис… — шептала я возле его холодного виска, гладя волосы, которые ещё вчера растрепала собственными пальцами. — Это же я, Аделла. Ты всегда просыпался, когда я тебя звала. Давай и сейчас. Я больше ничего не попрошу.

Он не отвечал. Я вспоминала, как он улыбался, когда я обнимала его после ссоры, как быстро переставал сердиться, если я целовала его в щёку. Теперь я гладила то же лицо, касалась губами того же места, а улыбка не появлялась. Разум твердил, что Игнису нужна помощь врача. Другая, упрямая часть меня не соглашалась отпустить его даже на мгновение, чтобы поправить сползшее одеяло.

Когда спустя почти час приехал пожилой доктор, я едва дала ему снять верхнюю одежду. Ухватила за рукав, потащила к кровати и заспешила объяснять:

— Он не просыпается! — сбивчиво объясняла я и показывала на Игниса, не позволяя лекарю отвлечься ни на что другое. — И холодный… Совсем холодный. Я не знаю, что случилось. Вы только посмотрите, пожалуйста. Он же дракон, у него должно быть сильное сердце. Сделайте хоть что-нибудь!

Доктор молча осмотрел мужа, взял его за запястье, проверил шею, затем приложил к груди диагностический кристалл.

Я не отводила взгляда от прозрачных граней, ожидая привычного магического свечения, но кристалл оставался тусклым. Лекарь сжал губы и потребовал другой. На секунду мне стало легче: значит, первый оказался неисправным.

Я сама подалась навстречу, когда ему принесли второй, но и он не засветился.

— Ну же, — выдохнула я, обращаясь то ли к кристаллу, то ли к доктору. — Проверьте ещё раз. Наверняка что-то не так с вашими приборами.

Лекарь опустил руку. Он долго не смотрел на меня, и я уже тогда почувствовала, что он собирается произнести нечто непоправимое. Я начала качать головой ещё до того, как он заговорил.

— Ваша светлость, примите мои глубочайшие соболезнования, — произнёс доктор, остановившись возле кровати. Голос у него был почтительный, а лицо усталое, будто он много раз говорил такие слова и знал, что другого ответа у него нет.

«Соболезнования» — вот что он принёс мне вместо лекарства. От этого слова стало так тошно, что я согнулась, упираясь ладонью в матрас, а доктор, приняв моё движение за слабость, попытался поддержать меня под локоть.

— Что вы сказали? — спросила я, отталкивая его руку. — Вы же ещё ничего не сделали. Почему соболезнования?

Тогда доктор впервые поднял на меня глаза без обычной профессиональной сосредоточенности. Я видела, что он уже принял какое-то решение, и пыталась не дать ему произнести его вслух.

— Его светлость скончался, — ответил лекарь. Он вновь посмотрел на Игниса, словно хотел избавить меня от необходимости выдерживать его взгляд. — К сожалению, теперь я уже ничем не могу ему помочь.

Я оттолкнула доктора и бросилась к постели. Разве можно было говорить о смерти человека, которого ещё вчера видели живым? Я схватила мужа за руку и подняла её, требуя, чтобы врач посмотрел внимательнее.

— Вы ошиблись! Он дракон! Вы понимаете, что говорите? Драконы не умирают просто так! Ищите причину, лечите, делайте что-нибудь! — кричала я так, что дрожали стекла в окнах. Я услышала, как сорвался голос, но не смогла остановиться. — Не стойте здесь с таким лицом!

Доктор шагнул ближе и прошептал, что ему очень жаль. Я вскинулась, вцепилась пальцами в смятый край простыни и закричала: «Не смейте мне соболезновать!»