Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 105 – Виктор Громов

Они уже видели.

— Дело не в вас.

Он сразу понял.

— В прецеденте.

— Да.

Кривцов тихо сказал:

— Если Белогорский голос добровольно передаст управление в момент кризиса, это станет очень сильным основанием для будущего утверждения, что самостоятельная система неспособна работать при угрозе.

Лицо Елизаветы стало бледнее.

— То есть даже временное решение…

— Может потом стать документом против вас.

Гавриил произнёс:

— Именно поэтому оно разумно.

Варвара резко повернулась.

— Спасибо. Лучше подтверждения не придумать.

Михаил провёл ладонью по лицу.

— Хорошо. Тогда другой вариант.

Елизавета неожиданно сказала:

— Есть.

Все посмотрели на неё. Она стояла очень прямо. Слишком прямо. Варвара сразу поняла, что ей не понравится.

— Я откажусь.

Михаил сказал:

— Нет.

Елизавета не посмотрела на него.

— Если проблема в живом Белогорском голосе…

— Нет.

— Варвара.

— Даже не начинайте.

— Выслушайте.

— Уже слышу.

Елизавета сняла с шеи родовую печать. Положила на стол. Две горы. Дорога.

— Я приехала сюда, потому что хотела доказать: мой дом существовал.

— И доказали.

— Да.

— Тогда что?

— Этого достаточно.

Варвара почувствовала, как злость поднимается слишком быстро.

— Нет.

— Для меня — да.

— Ложь.

Елизавета вздрогнула.

— Что?

— Вы пять недель искали документы. Всю жизнь жили под чужой фамилией. Ваш отец умер, оставив вам ключ и просьбу найти то, что у вас отняли первым. Вы нашли дорогу. Нашли дом. Печать признала вас. И теперь говорите, что достаточно просто исторической справки?

Елизавета сжала пальцы.

— Сейчас стоят караваны.

— Знаю.

— Люди не должны платить за мою фамилию.

— Они платят не за вашу фамилию.

— За мой голос.

— За решение Гавриила.

— Какая разница человеку в Острожном, почему у него через три дня закончится мука?

Варвара замолчала. Потому что это был хороший вопрос. Очень хороший. И именно поэтому опасный. Елизавета продолжила:

— Я могу подписать отказ от дорожных требований. Не от имени. Не от существования дома. Только от функций.

— А потом?

— Что потом?

— Белогорские будут официально существовать как род без того, ради чего существовали.

— Лучше, чем вообще не существовать.

— Это не вы говорите.

— А кто?

— Ваша мать.

Елизавета побледнела. Варвара почти пожалела. Но не остановилась.

— Та часть вашей семьи, которая училась выживать, становясь незаметной. Не называй имя. Не ищи земли. Не спрашивай про дорогу. Живи — и будь благодарна, что разрешили жить.

— Не смейте.

Голос Елизаветы впервые стал резким. Варвара кивнула.

— Хорошо. Не буду говорить о ней.

Несколько секунд ушло на молчание.

— Скажу о вас.

Она подошла ближе.

— Вы не хотите отказаться.

Елизавета отвела взгляд.

— Сейчас неважно, чего я хочу.

— Вот это и есть старая система.

— Что?

— Один должен исчезнуть, чтобы остальным было удобно.

В комнате стало тихо. Варвара посмотрела сначала на Елизавету. Потом на Михаила.

— Вы предлагаете исчезнуть по-разному.

Михаил недовольно свёл брови.

— Я ничего не…

— Вы предлагаете Белогорскому голосу временно исчезнуть внутри Северинского управления.

Он замолчал.

— Елизавета предлагает исчезнуть окончательно как дорожный дом.

Варвара повернулась к Гавриилу.

— А он сидит и ждёт, кто из вас первым согласится.

Все посмотрели на архивиста.

Он не отвёл глаз.

— Потому что другого выхода нет.