Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 7 – Виктор Громов

— Почему я её не видел? — спросил Михаил.

Клеменьев поднял глаза.

— Видели.

— Эту?

— Несколько лет назад, при принятии главы. Но закрытые записи без отклика не проявляются полностью.

— А сегодня проявились?

— Судя по воротам.

Варвара подошла ближе.

— Очень удобная книга.

— В каком смысле?

— Показывает важное только тогда, когда важное уже создало проблему.

Кривцов одобрительно качнул головой.

— Архивы часто так устроены.

Гавриил не ответил. Он снял цепочку, положил руку на печать книги и назвал себя. Металл откликнулся. Страницы начали перелистываться сами. Медленно.

Варвара смотрела на лица Северинов. Младшие откровенно не понимали происходящего. Анна Святославовна была собрана. Сергей Андреевич нахмурен. Один из старших управляющих побледнел, когда страницы перевалили примерно за середину.

А Гавриил Клеменьев вообще перестал смотреть на книгу. Вот это уже было интересно. Страницы остановились. На верхней стоял старый северный герб — две белые горы, между ними тонкая дорога. Под ним:

Дом Белогорских. Варвара прочитала имя и почувствовала, как рядом изменилось дыхание Михаила. Не узнавание. Скорее недоверие.

— Белогорские? — переспросил Сергей Андреевич.

— Вы знаете этот род? — сразу спросила Варвара.

Он посмотрел на страницу.

— Знаю название. Все на Севере знают. Старый дорожный дом.

— Что значит дорожный?

— Держали перевалы. Очень давно.

— Где они сейчас?

Ответил Гавриил:

— Рода нет.

— Удобно, — сказал Кривцов.

Анна Святославовна бросила на него резкий взгляд.

— Игнат Савельевич.

— Я не обвиняю. Я характеризую ситуацию.

Варвара наклонилась к книге. Запись была короткой. Гораздо короче, чем она ожидала. Дата относилась к времени более чем столетней давности. Следовали два имени глав домов, затем несколько строк об «обязательстве совместной северной связи», праве дороги и взаимном подтверждении.

Ниже находилась более поздняя запись. Другой почерк. Другая печать. И формулировка, заставившая Варвару перечитать строку дважды: «При сохранении живой наследственной линии Белогорских обязательство исполняется брачным союзом действующего главы Северинов с последней законной представительницей указанного дома».

Она смотрела на слова. Смысл был совершенно ясен. И именно поэтому ей так хотелось найти в нём юридическую запятую.

— Последняя законная представительница, — повторила Варвара.

— Это позднее толкование, — сказал Михаил.

— Я вижу.

— Я о нём не знал.

— Это тоже вижу.

Он посмотрел на неё.

— Варвара.

Теперь уже ей пришлось отвести взгляд обратно к книге. Глупо. По-настоящему глупо. Михаил стоял рядом. Он ничего не сделал. Ни одной причины сомневаться в нём не существовало. А слова «брачный союз» всё равно неприятно лежали перед глазами.

Потому что одно дело — рассуждать о старых договорах. Другое — увидеть в книге своего будущего мужа место, которое какой-то давно умерший человек когда-то предназначил другой женщине. Даже не конкретной. Любой. Последней оставшейся.

Как будто женщина могла быть не человеком, а условием договора. Это разозлило Варвару сильнее ревности. Почти.

— Хорошо, — произнесла она. — Допустим, толкование действительно действует. Где эта последняя представительница?

Никто не ответил.

Варвара подняла голову.

— Я задала простой вопрос.