Книга Капли магии 2, страница 9 – Бронислава Вонсович

К сожалению, на стоимость съёмного жилья рядом это никак не влияло. Я отметила пару подходящих вариантов, но связаться с арендодателями не успела — мы доехали.

Сорокин-старший ждал нас в кабинете не один, а с юристом. Сорокин-младший отчитался о поездке перед дедом довольно подробно.

— То есть остаётся только ограда? — спросил Сорокин-старший, которого эта информация ничуть не удивила.

— Да, — подтвердил Денис. — Остальное может быть вывезено за пару часов. Всё мобильное и готово к отправке.

— Итак, Анечка, как я уже говорил, нам придётся сделать капитальные вложения. Поэтому я предлагаю остановиться на том варианте договора, который мы согласовали последним. Вам будет уходить пятьдесят процентов с налога на добычу посторонними и двадцать пять процентов добытого нами по рыночным ценам. Это основное.

Он протянул уже распечатанный экземпляр договора, в который я сразу вчиталась. Никаких мелких шрифтов и недосказанностей. Выполнено было и моё требование по разделению доходов со строений на моей территории при нецелевом использовании. Разве что в отношении квартиры не был указан размер, но я придираться не стала. Мне достаточно будет помещения чуть больше моего гаража, который можно полностью под лабораторию отдать. Срок договора ставился в пятьдесят лет, и вот за его преждевременное расторжение при условии, что сторона Сорокиных выполняет все взятые на себя обязательства в полном объёме, были совершенно драконовские штрафы. Замечание я всё же сделала: не были указаны сроки строительства основного здания, как и штрафы за нарушение сроков.

Сорокин-старший признал требование справедливым, и в договор внесли этот пункт. Пункт про юристов мы решили не добавлять, поскольку это станет разовой акцией, а не возможностью пользоваться постоянно. Я задала ещё пару уточняющих вопросов, а затем подписала распечатанный новый вариант. Как подписал и Сорокин.

На все бумажные вопросы, в том числе и на выдачу доверенности сорокинским юристам, ушло максимум полчаса. Требования у меня к биологическому отцу были минимальными: вернуть деньги за квартиру и настоять на уплате обучения, договор о чём у меня сохранился. Вопрос пока не вставал, но я была уверена, что Белицкий заартачится, поскольку на мне собирался заработать, а не терять деньги. Но судя по хищной ухмылке сорокинского юриста, это у него не получится.

— Мы им сначала досудебку с курьером пришлём, — сказал он. — Может, до суда дело и не дойдёт, поскольку императорская виза у вас на бумагах. Побоится идти против власти. Не такая уж он большая шишка.

Ни о каком походе в разрыв я больше не думала, поэтому, выехав от Сорокиных, сразу направилась в приёмную комиссию, чтобы подать документы и прояснить вопрос с оплатой обучения. Моя бумага по императорской стипендии произвела эффект разорвавшейся бомбы — таких здесь давно не видели.

— Это за что такая честь?

— За заслуги перед страной, — ответила я, внутренне усмехнувшись. — Больше сказать не могу, связана клятвой.

Копии моего договора с Белицким они сделали, но предупредили, что если он откажется исполнять договор, то платить придётся мне самой. Я попросила проинформировать, если откажется, потому что в моём документе об окончании курсов стояла отметка «по направлению рода Белицких», а значит, платить ему придётся всё равно, поскольку здесь жирный намёк на интерес императора.