Книга Тихоня против боевого мага, страница 117 – Светлана Томская

Приободрившись, я уткнулась в книгу.

Октавиус определённо не заботился о том, чтобы быть понятым с первого, второго или даже десятого раза. Его слог был тяжёлым, как чугун. Было очевидно, что старый мастер писал не для ленивых студентов, а для равных себе, превращая каждую страницу в испытание. Он словно воздвиг интеллектуальный барьер, отсеивая тех, чей разум не готов к предельному напряжению.

Я медленно переползала со страницы на страницу, получая практически физическое наслаждение от самого стиля. Никакой воды и никаких красивостей.

Текст, графики, формулы.

Схемы опорных точек магических щитов.

Я похолодела. А точно ли эта книга забыта? Могло ли быть такое, что труд Октавиуса забыт только магами, а Безмолвные давно взяли его на вооружение?

Зная опорные точки, подобрать звук не так и сложно.

Я перевернула страницу и замерла, увидев подзаголовок: «Анализ поведения инородных тел внутри магических проводников».

Что такое «пустотный пепел», если не инородное тело?

«...в случаях критической обструкции, когда алхимические агенты бессильны против адгезии инородного материала, следует обратиться к акустике. Направленный звуковой импульс определённой тональности способен вызвать микроколебания в жёсткой структуре чужеродного тела, не затрагивая при этом эластичную оболочку самого канала. Разблокировка происходит за счёт разницы частот резонанса живой ткани и мёртвого застоя».

Я замерла. Мысли лихорадочно метались в голове. Звук! Если подобрать звук определённой частоты…

«Пустотный пепел» — это твёрдая, но хрупкая структура, стенки каналов гибкие и органические, у них действительно должны быть разные частоты.

Ниже были графики частот.

Подобрать нужную ноту, нужный вибрационный рисунок...

Я нашла способ быстрого восстановления магии в каналах, но блуждала в темноте, пытаясь придумать, как эти самые каналы очистить. И вот он, просвет!

Теперь я знала, что буду искать в этой книге дальше и какие эксперименты станут первыми.

Как жаль, что леди Ариану я увижу только через неделю. Впрочем, есть же профессор Морган. Она первая натолкнула меня на мысль о резонансе. И у неё в академии своя кафедра и своя лаборатория.

Я схватила первую попавшуюся тетрадь, открыла её с обратной стороны, чтобы быстрее добраться до чистых листов, и принялась делать зарисовки графиков из Октавиуса.

Книгу с собой таскать не стоит. А вот прийти с конкретными вопросами к профессору Морган я смогу уже завтра.

Ещё и щиты… Хоть разорвись. Это можно объединить, конечно. И там, и там резонанс. Да, так и сделаю.

Звякнул таймер. Неужели прошло сорок минут? Мазь готова.

Я извлекла банку из чаши, кисточкой смела со стенок остатки поляризатора. И только успела поставить её на стол, как щёлкнул замок.

Дверной проём заполнила знакомая фигура. Я просто должна была выплеснуть на кого-то свою бурную радость от открытия.

— Кейран! Ты не представляешь, что я нашла!

Он приблизился ко мне со своей обычной, нереальной скоростью. И сгрёб в объятия.

— Какая же ты умница, Мышенька, — выдохнул он мне в макушку. — Если бы ты открыла дверь, мой охранник мог не успеть.

Вивьен Силвертон

Кейран сжал меня с такой силой, что вместе с воздухом у меня вылетел изо рта жалобный писк. Я затрепыхалась. Хватка чуть ослабела, позволяя вдохнуть.