Книга Тени теней, страница 36 – Игорь Шанин

Ладонь, которой я прижимаю к уху телефон, мгновенно становится влажной. Эта история — точь-в-точь как моя. Если в случае с Сажиным можно было списать все на совпадение, то теперь это точно закономерность. Наши отцы знали, что случится. Вот только откуда?

Багров истолковывает мое молчание по-своему:

— Да не переживай за меня, все нормально. Соседская бабка меня постоянно жалеет, безотцовщиной называет, а я даже не понимаю, что тут такого. Это не страшно.

— Я знаю, — говорю.

Чего они боялись, эти взрослые мужчины, что предпочли бросить любимых жен и уехать раз и навсегда, лишь бы оказаться подальше от того, что должно произойти?

На следующее утро Миша находит меня в столовой. Пока я сонно ковыряюсь вилкой в тарелке с пюрешкой, мысленно проклиная шестидневку с ее учебными субботами, он раскладывает на столе вырезки из газеты.

— Смотри! — Палец с обгрызенным ногтем тычет в черно-белое фото.

Там безликая пятиэтажка, каких в городе штук двадцать. Несколько секунд скачу взглядом по крошечным одинаковым окнам, потом поднимаю глаза на Сажина:

— Я последний раз в том районе в прошлом году была. Потеряла мобильник. Если статья не про то, что его нашли и хотят вернуть, то мне неинтересно.

— Очередной пожар. — Миша наклоняется так близко, что можно пересчитать волоски в его жиденьких усиках. — Маленький ребенок чуть не погиб.

— Не погиб же. Местные СМИ хватаются за любую мелочь. В нормальных городах газеты упоминают про пожар только если весь дом сгорел разом, представляешь? А мы тут читаем, как у кого-то на кухне занавеска загорелась.

Я отодвигаю тарелку с недоеденным завтраком и откидываюсь на спинку стула.

— Наша ситуация волнует меня не меньше, чем тебя, — говорю. — Но если сюда приплетать все на свете, то мы в жизни не докопаемся до сути.

— Все связано, — отвечает Сажин, перелистывая заметки. — Смотри, тут пенсионерка перегрызла горло своей кошке. Перегрызла, прикинь? А вот тут маленькая девочка вырезала у себя на ноге ножиком узоры.

Я не отвечаю, но стараюсь смотреть максимально выразительно. Прямо сейчас над нами парят невидимые твари, а мы тут портим нервы какими-то чужими непонятными историями. Надо грамотнее расставлять приоритеты.

Видя, что не собираюсь слушать, Миша устало закатывает глаза:

— Да пойми ты! Если взять газеты, которые вышли до нашего исчезновения, то можно прочитать только про курсы валют, политику и небольшие ДТП. Или про всякие там спортивные мероприятия. Не знаю, где мы были эти три дня, но мы вернулись и притащили за собой какую-то темную силу. И она весь город накрыла!

Невольно бросаю взгляд в окно, где по-прежнему непроглядная серость.

— Мы в самом центре, но сила действует на всех. Сначала почти незаметно, но с каждым днем она растет. И творятся все более странные вещи.

Наш столик — островок тревоги в большой столовой, где кругом шум и гам. Школьники носятся с тарелками и стаканами, ржут, фоткаются на телефоны, перекрикивают друг друга. На нас уже почти никто не косится — любая история имеет срок давности, и громкое исчезновение постепенно оседает на дно в этих легкомысленных головах. Приятно снова стать нормальной. Иногда даже хочется последовать советам мамы и Макса и просто перестать думать обо всем непонятном.

— У тебя были какие-нибудь шрамы? — спрашивает Сажин.