Книга Тени теней, страница 56 – Игорь Шанин

Я успеваю утомиться и взмокнуть, когда ногти с размаху натыкаются на что-то твердое и со скрежетом царапают жесткую поверхность, едва не ломаясь.

— Вот оно! — выдыхаю.

Все мгновенно замирают, пока я ладонями расчищаю ту самую плиту с теми самыми надписями. Она совершенно целая, никаких трещин и разломов, никаких мертвых рук, тянущихся из глубины. Но остальное точь-в-точь как в видении.

Анжелика судорожно копошится в сумочке:

— Кому влажные салфетки?

Пока мы вытираем все открытые части тела, Прокофий сидит над плитой, склонившись так низко, что едва не касается носом каменной поверхности. На лице то ли радость, то ли удивление: трудно разобрать, когда это самое лицо чуть ли не зарыто в землю.

Самодовольно кошусь на Мишу:

— Что там насчет галлюцинаций?

Он утирает взмокший лоб и растерянно тянет:

— Трудно привыкнуть, что в этой истории можно полагаться на сверхъестественное. Я не люблю выходить за пределы рационального мышления.

Свернув использованную салфетку, Анжелика воровато оглядывается и выбрасывает ее в сторону.

— Прочитал что-нибудь? — спрашивает у Прокофия.

Он наконец отрывается от плиты и поднимается на ноги. Радость на лице сменяется задумчивостью, перепачканные руки сжимаются в кулаки.

— Это надгробие, — говорит. — Тут групповое захоронение.

— Мы стоим на могиле? — ужасаюсь.

— Похоже на то, — Прокофий машинально чешет подбородок, оставляя грязные следы.

— У кого камера на телефоне хорошая? — Анжелика оглядывается. — Сделайте фото, а еще лучше видео, чтобы можно было поискать информацию в интернете.

— У меня вообще нет телефона, — говорит Прокофий.

Сажин достает мобильник, недоверчиво хмурясь:

— Как это нет телефона?

— Знаешь, какое от них излучение? — тон Прокофия делается оправдывающимся. — Все эти волны мешают связи с космосом, не говоря уже о банальном вреде здоровью.

Насмешливо хмыкнув, Миша склоняется над плитой и запускает камеру.

В следующую минуту лес заполняет густая бархатная темнота, будто солнце рухнуло за горизонт одним махом, и пришла глубокая ночь. Я различаю шорох пальто Анжелики и испуганное дыхание Прокофия, но не знаю, с какой стороны от меня они находятся.

— Я ничего не вижу, — слышится из темноты вскрик Анжелики. — Я ничего не вижу!

Паника заполняет нутро обжигающей волной, я машу руками в тщетной попытке сориентироваться в пространстве. Через несколько секунд различаю блеклый кусочек света во мраке — это телефон Миши с запущенным приложением видеокамеры.

— Включи вспышку! — выталкиваю через сдавленное горло.

Видно, как парализованные страхом пальцы неуверенно ползают по экрану, с трудом попадая по иконкам, а потом тесным островком разливается свет, и мы собираемся вокруг него как мотыльки у зажженного фонаря.

— Что происходит? — всхлипывает Анжелика, прижимая ладонь ко рту, чтобы не сорваться на крик.

— Ночь наступила, — шепчет Сажин, неверящим взглядом окидывая тьму там, куда не дотягивается свет.

Достаю мобильник, чтобы включить фонарик. Новая волна света выплескивается наружу, зыбким лучом утопая в густой лесной тьме.

— Какая ночь? — шипит Анжелика. — Когда мы сюда пришли, было чуть за полдень!

Где-то высоко-высоко перешептываются кроны, но я не вижу их, когда поднимаю голову. Лунный и звездный свет сейчас были бы очень кстати, но тяжелые тучи, застлавшие небо, не оставили им ни единого шанса. Даже не думала, что где-то бывает настолько темно.