Книга Тени теней, страница 99 – Игорь Шанин

— Это же прекрасно! Больше никакой опасности для моего Коленьки! Как я рада, вы себе не представляете, деточки!

Она обводит радостным взглядом наши угрюмые лица и тут же делается серьезной:

— А что не так?

— Демоны остались в нас, — говорит Сажин. — Мы сами отрезали себе все пути к спасению.

Анжелика упрямо качает головой:

— Вы слишком рано делаете выводы. Надо найти Прокофия, он точно скажет, где…

— Прокофия мы больше не найдем, — перебивает Сажин.

Пока он пересказывает все, что узнал, я зябко обнимаю себя за плечи. Слезы подступают к горлу: это все слишком несправедливо. Я должна прожить еще много счастливых лет, с Максом или без него. Еще так много можно и нужно сделать, а меня уже заставляют закругляться. Ведут в темную комнату, откуда нет выхода.

— Это вздор! — восклицает Анжлика, дослушав Сажина. — Прокофий, он… Этого не может быть, я же своими глазами…

Ладонь с красными ноготками привычно лезет в карман в поисках сигарет, но там пусто. Анжелика глядит на нас растерянным беспомощным взглядом, раз за разом беззвучно открывая и закрывая рот.

— Они использовали нас, — говорю. — Всех нас.

Миша вдруг шепчет:

— Сюда идут. Его кто-нибудь знает?

Мы оглядываемся, чтобы увидеть, как через мокрые кусты в нашу сторону продирается мужчина лет сорока. На нем кожаная куртка, джинсы и высокие коричневые ботинки, забрызганные грязью. Черные волосы насквозь промокли от дождя, а зеленые глаза твердо смотрят вперед. Пока растерянно переглядываемся, он останавливается в двух или трех шагах, осматривая нас с ног до головы. Выглядит так, будто хочет подойти ближе, но боится.

— Его кто-нибудь знает? — нервно повторяет Сажин.

— Я знаю, — удивленно отвечает Анжелика. — Он мой одноклассник.

Неверяще рассматриваю скуластое лицо с запущенной щетиной. Ровный прямой нос и тонкие губы. Сильно выступающий кадык и насмешливый изгиб бровей. Я видела все это на одной старой фотографии. Она и сейчас у меня в кармане.

Говорю слабым голосом:

— Это мой папа.

Он смотрит на меня, и невозможно понять, чего больше во взгляде: сожаления, тоски или страха. Жизнь, какой она могла быть с ним, взрывается в голове как конфетти из хлопушки — папа забирает меня из детского сада, папа носит меня на плечах в парке, пока ем мороженое, папа стоит вместе с остальными родителями на школьном выпускном, улыбаясь мне из толпы. Жизнь цельная и идеальная, как безупречно нарисованный круг в тетради по геометрии. Почему я лишена этого?

— Ты нас бросил, — говорю. — Ты нас оставил.

После долгой паузы он отвечает:

— Я не хотел. Не только вы страдали из-за этого.

— Тогда почему?

— Ты не должна была рождаться. У меня не должно быть детей.

Тысячи раз я представляла себе встречу с отцом. Воображала, что скажем друг другу. Куча вариантов и сценариев, но ни в одном не было слов «ты не должна была рождаться». Знаю, он сказал это маме перед уходом, но за столько лет многое могло измениться. Я надеялась, что могло.

— Вы все не должны были рождаться, — продолжает папа, показывая на Мишу. — В вашем возрасте мы обещали друг другу, что не продолжим род, чтобы замкнуть эту цепь. Ни у кого не вышло.

— Это связано с демонами? — спрашивает Сажин. — Связано с теми самоубийцами двадцать лет назад?

— Напрямую. Это проклятие, оно распространяется как вирус и передается по наследству. Мы должны были помешать вам выжить. Аборт, несчастный случай, даже просто придушить подушкой в младенчестве. Но ни у одного не хватило на это сил, и мы просто убежали, чтобы оказаться подальше от опасности.