Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 137 – Владимир Короткевич

— И вообще, Клепча, – сказал Щука. – Ты знаешь, почему нас в Польше «глинами», во Франции – «коровами», а тут иногда «легавыми» обзывают?

— Нет.

— А это вот из-за таких, как ты.

Клепча ускорил шаг, а они, помахав мне рукой, все шли к машине. И снова долетали до меня отрывки их беседы:

— Так что, переведут его? – спросил Хилинский.

— Я его уволил бы, – негромко сказал Щука.

— Да-а, это на самом деле большая потеря, – неожиданно вмешался шофер. – Такой хлопец, как он, – это ж украшение милиции.

Остальные промолчали.

Машина тронулась с места и вскоре исчезла за поворотом дороги. Я шел к себе, и меня трясло. Все эти дни я был на грани нервного истощения.

Не подумайте, что все эти дни я только и занимался поездками домой, в Кладно, туда-сюда, что я увлекался исключительно анализом человеческих характеров и отношений (хотя это и отнимало определенное время), самоанализом, самокопанием и другими малопочтенными «само»…

Основное – это были все‐ таки поиски в третьей башне. И одному лишь Богу известно, сколько корзин мусора и земли мы выволокли оттуда через пролом, сколько вынесли носилок с битым камнем и всем прочим. Я заработал такие мозоли на ладонях, каких не было с юности. Два Ивановича тоже трудились самозабвенно, причем без всяких вознаграждений, кроме редких и (взаимных) угощений. И еще я отвоевал у археологов шестерых учеников старших классов (были, слава богу, каникулы), за что меня проклинали даже девушки, не говоря про Генку Седуна. Но и они сами иногда приходили помочь.

Земли за три с половиной века с гаком наросло достаточно. Замок, как и каждое старое строение, «рос в землю», но со дня на день мы должны были уже добраться до «материка».

Ну, что еще? Перестали появляться «дама с монахом». Во всяком случае, как бы поздно я ни возвращался в свою «плебанию», мне ни разу не довелось увидеть их. Но я ни на шаг не продвинулся вперед. Точнее говоря, я продвинулся и даже узнал много нового, только не знал, что из этого нового действительно важное и приближает меня к цели и разгадке, а что нет. А между тем время шло, и молодая луна отметила конец мая, и вот должен был прийти и принести новое полнолуние июнь.

Одно было плохо: ночные кошмары начали повторяться с завидной регулярностью, все чаще и чаще. И особенно сильный произошел со мной в ночь моего возвращения из Кладно. Наверное, беседа с бывшим прокуратором, спор с Клепчей, неудачи последних дней взволновали меня так, что мой организм действительно истощился и я балансировал на краю. По-видимому, я и в самом деле был подготовлен к почетному месту среди прочих таких в «загородном доме» Лыгановского или просто был готов сорваться в бездну.

Дед Мультан, можно предположить, был в одном из ночных обходов. Я выпил стакан холодного чая, выкурил перед сном сигарету и завалился спать. И почти сразу окунулся в странный сон: не поймешь, во сне это происходит или наяву.

…У портретов и икон на стене и на полу возле нее вдруг ожили глаза и начали с каким‐то недоумением посматривать туда и сюда, вертеться, таращиться на меня. И губы кривились все сильнее.

Я, как и они, ощутил беззвучное приближение чего‐то недоброго.