Книга Машина чудес, страница 52 – Наталья Николаевна Александрова

Романа озарило. «Эта стерва Жанка послала сообщение по всем адресам с женскими именами. Неужели она на это способна? Нет, точно, это она. Вот и Катерина меня послала подальше, чего раньше никогда не делала, значит, тоже получила сообщение».

На негнущихся ногах он пошёл на своё рабочее место, сел за стол и стал судорожно вспоминать список контактов. Ну, кое-кто там уже лишний, он давно с этими девицами не встречается, кое-кто не работает у них в учреждении, так что можно просто забыть о них, но это не все. Ой-ё-ёй! Предстоит еще много неприятного. Что делать? Извиняться первому или подождать, пока всё не вскроется? Сплетни по офису точно поползут, та же тётя Груша расстарается…

— Роман Васильевич! – Громкий голос Катерины был холоден, как железо на морозе. – Зайдите к Валерии Дмитриевне!

Валерия! Начальница! А он и не заметил, как к его столу подошла Катерина.

И тут Рома с ужасом вспомнил, что контакт начальницы тоже был в злополучном телефоне. Ничего личного, просто как-то она попросила его купить подарок для уходящей на пенсию бухгалтерши и дала свой личный номер. И он, торопясь, занёс номер в тот самый телефон, который не был предназначен для работы. Потом, конечно, он переписал номер куда нужно, но вот удалил ли этот контакт из того телефона, который сейчас у Жанки?

Рома встал и под любопытными взглядами сотрудников направился в кабинет начальницы. Любопытство коллег имело вескую причину. Все знали, что Катерина разговаривает так официально, только если начальница недовольна и зовёт к себе в кабинет для того, чтобы снять с провинившегося сотрудника стружку. Ровную и тонкую, так больнее.

— Звали, Валерия Дмитриевна? – с опаской спросил Рома, сунув голову в дверь. И улыбнулся приветливо, не зная, что улыбка вышла испуганной и жалкой.

— Вызывала, – не поднимая головы, ответила начальница, и это тоже было плохим знаком.

Роме мгновенно захотелось захлопнуть дверь и стремглав бежать куда глаза глядят, но он мужественно поднял трясущийся подбородок и переступил порог кабинета.

— Садитесь. – Валерия Дмитриевна не подняла голову, а продолжала что-то писать.

Наконец после томительного ожидания, когда Рома судорожно прикидывал, получила ли начальница его, если так можно выразиться, сообщение или не получила вообще, а вызвала совершенно по другому вопросу, та убрала бумагу в папку и только тогда посмотрела на него.

— Роман Васильевич, – начала она, – почему вы являетесь на работу в таком виде?

— То есть как в каком? – Рома растерялся, потому что ждал совсем других слов.

— Вы лохматы, очень плохо пострижены, галстука нет, воротник рубашки расстегнут, и видно, что она несвежая, у вас развязался шнурок на левом ботинке. Мне кажется, что вы даже забыли сегодня почистить зубы. И самое главное – вы небриты.

Рома машинально тронул воротник рубашки и попытался застегнуть пуговку, но руки дрожали, и проклятая пуговица оторвалась. Рома проводил ее тоскливым взглядом, но лезть под стол побоялся. Он знал, что забыл этим утром побриться. И рубашку надел вчерашнюю, в его разорённой квартире чистой рубашки было днём с огнём не сыскать. «Всё из-за Жанки, – подумал он с ненавистью. – Всё из-за нее, проклятущей, из-за этой стервы».

— Я… – начал он, изо всех сил стараясь говорить спокойно. – Я, Валерия Дмитриевна, конечно, извиняюсь… – И замолчал, почувствовав, что вместо его обычно звучного голоса получается блеяние барашка, которого несут на заклание.