Книга Идеальная дочь, страница 102 – Федерико Аксат

— Можно узнать, какого черта ты тут делаешь, Винс?

— Прости, что так поздно. Решился в последний момент.

Народицкий был одним из тех мужчин, которых возраст только красит – по крайней мере внешне: в душе он оставался все тем же злобным и самовлюбленным карьеристом. В последние годы он стал правильно питаться и регулярно ходил в спортзал. И к тому же принял весьма мудрое решение перестать красить волосы.

— Я могу войти?

— Винс, я тебя очень прошу, не задавай вопросов, на которые сам знаешь ответ. Говори, зачем ты здесь, и побыстрее.

Народицкий улыбнулся. В его прекрасные зубы было вложено немало денег.

— Да, конечно. Я вижу, ты не одна.

Камила попалась в ловушку и обернулась.

Тим смотрел на них через окно.

— К делу, пожалуйста.

— Как скажешь. Я знаю, ты обсуждала с Ричардом свое возвращение и расследуешь дело Софии Холмс.

Камила молча смотрела на него. Народицкий стоял метрах в пяти, и она понимала: ближе она подойти не сможет. Его присутствие поднимало в ней бурю самых неприятных чувств. Пока карьера Камилы шла в гору, ее самооценка опускалась на дно – во многом благодаря человеку, который сейчас стоял перед ней.

— Ты мог написать мне по почте, – сказала Камила, – и я бы ответила тебе то же, что и Ричарду. Я веду частное расследование, и тебя это не касается.

— Давай поговорим как профессионалы? – Народицкий взял тон, который всегда использовал в передачах на щекотливые темы. – Причина, по которой я здесь, никак не связана с нашей… историей. Я приехал поговорить как коллега с коллегой.

— Я слушаю.

— Мне известно, что ты задавала вопросы. Поверь, я прекрасно знаю, с кем и о чем ты говорила.

— Да неужели?

— Именно так.

Камила считала себя железной леди, но Народицкий умел за секунду заставить ее потерять самообладание. Ей вдруг жутко захотелось рассказать ему про дневник Софии и про видео, которое передала ей Марлен, но, разумеется, она этого не сделала. Раскрывать Народицкому свои козыри точно не входило в ее планы.

— Допустим, тебе известно все, что я знаю, – вызывающе сказала она. – Очевидно, я знаю немало, раз уж ты не поленился сюда приехать.

Народицкий покачал головой, словно слушал рассуждения малого ребенка.

— Я не первый раз приезжаю в Хоукмун. Я все-таки уже несколько месяцев веду это расследование. Камила, давай уже оставим наши разногласия в стороне. Выслушай меня, никаких интриг я не плету.

— Говори.

— Ты и понятия не имеешь, что стоит за этим делом.

Камила молчала. Иногда Народицкий разыгрывал свои карты, как чертов игрок в покер.

— Если будешь задавать вопросы вслепую, – продолжал он, – завалишь кое-что серьезное.

— Твое драгоценное расследование?

— О нет. Ни я, ни мое расследование тут ни при чем.

Камила усмехнулась.

— Ладно, Винс, не неси ерунды. Если бы тут не было твоей выгоды, ты бы сюда не явился. Тебе плевать на Софию Холмс, на ее мать и на весь Хоукмун. Признай уже это, и тогда, возможно, я начну воспринимать твои слова всерьез.

Народицкий вздохнул.

— Хорошо, если ты так хочешь – признаю́. Конечно, у меня особый интерес к этому делу, но вопрос в другом. Некоторые люди могут занервничать, если мы не уберемся из зоны их радаров.

— Тогда я буду летать ниже.

— Тебя уже заметили, Камила. Придется бросить это дело, другого выхода нет. Ты думаешь, что расследуешь исчезновение девочки?