Книга Идеальная дочь, страница 131 – Федерико Аксат

— Нам хватит с головой.

— Отлично.

— Я все знаю, – сказала Камила. – Знаю, что видео с Диланом и Дженис не единственное. Это только вершина айсберга. Есть множество других, и большинство снято прямо здесь.

Камила сделала паузу. Народицкий внимательно смотрел на нее.

— Но это не случайные видео, – продолжала она. – За ними стоит целая преступная сеть. Там замешан Холт. Замешан Гаррет. И это не локальная история, все гораздо масштабнее. ФБР готовится их накрыть, а ты крутишься рядом, как пес, в надежде, что тебе бросят кость.

Молчание.

«Бинго», – подумала Камила.

Бо́льшая часть ее слов была чистой воды предположением. Но Камила знала: прояви она хоть тень сомнения, и Народицкий никогда не признает ее правоту.

— И что ты собираешься делать? – спросил он.

— К этому мы еще придем. Сначала скажи, откуда ты знаешь, что София Холмс мертва.

— Я не знаю.

Камила задохнулась от возмущения.

— У меня дома ты сказал…

— У тебя дома я сказал, чтобы ты держалась подальше, иначе все испортишь, а ты что сделала? То же, что и всегда, Камила, ты продолжила гнуть свою линию, как Одинокий рейнджер.

Камилу не задевали пули Народицкого. Она уклонялась от них, как Нео в «Матрице».

— Так ты про Софию ничего не знаешь?

— Послушай, Камила, все следователи говорят, что девочка покончила с собой. Она не имела никакого отношения к этому делу. А если и имела – что ж, результат налицо.

— Зачем ты хотел взять интервью у ее матери?

Народицкий холодно взглянул на нее. Нельзя забывать: Камила видит его насквозь.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои профессиональные решения. Я приехал сюда из уважения, потому что хорошо к тебе отношусь, Камила, хотя ты в это и не веришь. И к тебе домой я приезжал по той же причине. Все, что ты тут говорила, не более чем предположения. Я тебя знаю и отлично все понимаю. Холт и Гаррет заявились к тебе домой, будто прямиком от Тони Сопрано, а ты сразу решила, что они замешаны в какой-то преступной сети, которую ты сама себе придумала. Даже если ты в чем-то и права, то ты просто догадалась. Это не работа журналиста.

— Будешь оценивать мою работу? Может, еще скажешь, что за этими видео не стоит сеть педофилов в масштабах страны?

Народицкий окаменел.

— Если ты хорошо проделала свою работу, мои подтверждения тебе не нужны.

— Ты все тот же циник, что и раньше, – проговорила Камила. – Тебя волнует только одно: чтобы самое громкое дело года ассоциировалось с твоим лицом.

— Хочешь сделать из меня главного злодея? Журналист, который думает только о себе? Отлично, вперед. Не в первый раз уже. Одно утешает – тебя послушать, так выходит, будто все мужчины в твоей жизни – конченые уроды, так что, по крайней мере, я не один такой. Да, у меня бывают ошибки, но я не дьявол во плоти.

Камила вызывающе смотрела на Винса. Пришлось признать, он попал в больное место.

— Я хочу поговорить с тем, кто ведет дело, – сказала она. – Назови мне имя, и покончим с этим – ты же знаешь, я все равно его найду.

Народицкий хмыкнул и поднял глаза к небу, словно не верил своим ушам.

— Ну хватит, Винс. Назови имя. Если я завтра же с ним не поговорю, то публично расскажу обо всем, что знаю.

Любой, кто был хоть немного знаком с Камилой, знал: она не из тех, кто разбрасывается пустыми угрозами. Народицкий изменился в лице.