Книга Идеальная дочь, страница 15 – Федерико Аксат

София легла на кровать и посмотрела в окно. Из окна ее комнаты – единственной на первом этаже – было видно часть Клэйтон-стрит и соседские дома.

Слова Дженис не шли у нее из головы. Она терпеть не могла, когда ее обвиняли в том, что она считает себя самой умной. Это преследовало ее с самого детства, с тех пор как стало ясно, что интеллект у нее выше среднего.

В три года София разговаривала почти как взрослая, в четыре уже читала и рассуждала совершенно фантастическим образом. В школу она поступила с колоссальным отрывом от сверстников. На второй неделе учительница, мисс Коулман, вызвала Холмсов в школу. Она была обескуражена и встревожена (в основном второе). После уроков родители Софии зашли в класс. Мисс Коулман рассказала, что накануне они проходили сложение. София, как всегда, знала все ответы. Чтобы как-то ее занять, учительница велела ей сложить все числа от одного до ста. Она полагала, что задание потребует у девочки времени, а пока можно будет спокойно продолжать урок. София посмотрела на нее и через пять секунд выдала ответ. «Пять тысяч пятьдесят», – сказала она с победным видом. Мисс Коулман сама не знала правильного ответа и была вынуждена спросить Софию, как ей удалось посчитать так быстро. Кэролайн в молодости изучала управление бизнесом и неплохо обращалась с цифрами (хотя и не могла сравниться с Софией), поэтому она поняла, в чем была причина такой скорости. Конечно, девочка не могла сложить сто чисел за пять секунд. Но, как им с восторгом объяснила мисс Коулман, «София перемножила крайние числа! Крайние числа в сумме всегда дают сто один. Смотрите: 1 + 100, 2 + 99, 3 + 98… и так далее. Все в сумме дают сто один! София просто умножила 101 на 50 и получила ответ». Отсюда следовало еще одно открытие: София сама научилась умножать.

В тот день по пути из школы София всю дорогу молчала. Уже перед самым домом она объявила родителям, что поняла: умничать в классе нехорошо, ведь учиться надо всем, а не только ей. Она пообещала, что больше не будет так делать. И сдержала слово.

С тех пор София стала круглой отличницей, но никогда не выходила за рамки программы. Она поняла – это ценится вне школы, но не внутри. Все учителя были от нее в восторге.

София перевернулась на другой бок. Теперь она смотрела на аквариум, в котором плавала туда-сюда рыбка по имени Тони.

— Ты тупица, – сказала она себе.

С друзьями и близкими София всегда обращалась по тому же принципу. Люди не любят, когда им указывают на ошибки. Более того: это абсолютно бесполезно. Понять что-либо можно только самому.

Зря она стала спорить с Дженис. Надо было спокойно все обсудить.

За пять месяцев и четырнадцать дней до исчезновения

Через несколько кварталов злость Дженис утихла, и она подумала, не вернуться ли за Софией. Но не стала. Девочки дружили с первого класса и частенько ссорились – для них это было нормой. Они словно существовали в разных мирах – и при этом были лучшими подругами. София говорила, что их дружба самобытна. Дженис никогда до конца не понимала, что это значит – по крайней мере в такой формулировке. Когда София пыталась объяснять и начинала проводить сложные параллели со вселенной, Дженис делала вид, будто засыпает и похрапывает, и обе принимались хохотать. Еще одна тема для шуток. На самом деле Софии просто нравилось все анализировать, а Дженис предпочитала неопределенность. В свои четырнадцать она поняла: порой стоит выходить за привычные рамки. Например, когда она пела под гитару, то иногда брала какой-нибудь необычный аккорд, и получалось неожиданно красиво. Было нечто успокаивающее в том, чтобы не знать всего, плыть по течению.