Книга Идеальная дочь, страница 183 – Федерико Аксат

Майк печально кивнул.

— Мама взяла основной удар на себя.

— Я вот чего не понимаю: как можно жить с тем, кто тебя мучает?

Майк помолчал.

— София, помнишь, однажды я сказал, что, если бы не мама, возможно, ты бы не оказалась в этом подвале? Так вот, это чистая правда. Если помнишь, мои дедушка и бабушка были состоятельными людьми и жили в огромном доме, а мы с мамой иногда приезжали к ним в гости.

— Я помню. У твоей мамы было много братьев и сестер, и ты еще говорил, что их дом был как из фильма «Звуки музыки».

— Да, именно таким я его и запомнил. Хотя мы не так уже часто там бывали. Раз или два в год, не больше. Я обижался на маму, не понимал, почему мы не остаемся там подольше, как другие – мои дяди и тети с детьми жили там месяцами. Потом, уже в институте, я часто ругал маму за то, что она не уходит от отца, – он ведь только и делал, что вытирал об нее ноги. Сколько раз я умолял ее вернуться к родителям, где она жила бы и горя не знала. Но она так и не согласилась.

— Может, у нее была болезненная привязанность к твоему отцу?

— Может быть, хотя понять этого невозможно. Я так и не понял. Стоило мне затронуть эту тему, как она сразу начинала говорить, будто я преувеличиваю и все не так плохо… Вечно одно и то же.

Прошло много лет, они оба умерли, я стал полицейским и потихоньку выкарабкался из этого ада. Благодаря работе в моей жизни появился смысл. Я был хорошим полицейским. Мне нравилось носить форму и помогать людям. Потом я стал шерифом – никогда не стремился, просто так сложилось.

Майк мотнул головой, словно очнувшись от размышлений.

— Ты точно хочешь все это знать? Дело прошлое…

— Мне интересно, как это связано со мной.

— Хорошо, – кивнул Майк. – За несколько месяцев до перестрелки я встретился с единственной живой маминой сестрой. Незадолго до того умер дедушка – он дожил до девяноста восьми лет. Моя тетя пришла прямо в участок и сказала, что хочет со мной поговорить. Я отвел ее в отдельный кабинет, и мы просидели там целый час. За это время всплыло столько грязи, что впору было нос зажимать. Будь у меня тогда выбор, я предпочел бы ничего не знать.

— О нет. Твой дедушка мучил твою маму, и поэтому она не хотела туда возвращаться!

— Не только маму, но и трех ее сестер. Мама единственная сумела вырваться, а те так и остались у него под сапогом. Главное, они даже не понимали, что это самое настоящее насилие, хотя и ужасно мучились. Мерзавец выдавал все за проявление любви – будто так они должны были платить ему за безбедную жизнь. Насколько я знаю, бабушка и трое сыновей были в курсе, но тоже делали вид, будто все нормально.

— Какой ужас.

— Да. Мама предпочла жить с моим отцом – он был самой самодовольной скотиной, какую только носила земля, но по крайней мере не подвергал ее физическому насилию. Представь, чего она натерпелась от дедушки, если выбрала отца как меньшее зло.

Майк покачал головой.

— Сколько же нужно было сил, чтобы восстать против такого.

— Это точно. – В его голосе зазвенели слезы. – Я узнал обо всем гораздо позже, когда мама уже умерла. Я вспоминал нашу жизнь, разговоры, как она отказывалась что-то менять, и понимал, насколько она была сильной. В какой-то момент я сам начал обращаться с ней как все мужчины в ее жизни – указывал, что делать, не пытаясь ее понять.