Книга Катакомбы Парижа, страница 10 – Джереми Бейтс

* * *

Мой дом располагался на тихой улочке неподалеку от Сен-Жермен-де-Пре. Тот кипучий квартал полон ресторанов и баров, однако я обходил его стороной, так как в Париже знакомых у меня было мало, а я не из любителей ужинать или выпивать особняком — по крайней мере, не по работе. Другое дело — Ботанический сад. В его бесплатных секторах я проводил массу времени, прогуливаясь по дорожкам для моциона, читая книгу на газончике или на скамейке под тенью дерева.

Я поднялся на крыльцо и проверил свой почтовый ящик, один из шести в секции из двух вертикальных рядов. Моей добычей стала рекламная листовка слесаря по замкам. Подобного добра я обязательно получал по нескольку штук на неделе, причем от разных контор, так что волей-неволей задумывался, неужто парижане сталкиваются с проблемой неоткрывающегося замка несоизмеримо чаще жителей других мегаполисов. Возле почтовых ящиков висело объявление: «2е etago sonnez 2 fois» — «На второй этаж звонить дважды». Я как раз и проживал на втором этаже, однако звонками меня не донимали. Ну, кроме разве что доставщика пиццы. Два-три раза на неделе я заказывал ее в «Доминосе»^[6]. Пицца во Франции в диаметре поменьше, чем в Штатах, и порой в нее добавляется какой-то совсем уж невообразимый сыр, но в целом жаловаться не приходилось.

Я вошел в холл, по скрипучей деревянной лестнице поднялся на второй этаж и уже преодолел половину коридора, когда открылась дверь рядом и меня окликнула соседка — Одри Габен, сгорбленная тщедушная старушка на девятом десятке. На ней были щеголеватые очки в черной оправе и, надо думать, парик из роскошной копны каштановых волос. Ее наряд, как и всегда, отличался безупречностью. На этот раз она облачилась в костюм оттенка оранжевой тыквы, пурпурную широкополую шляпу и подобранный к ней пурпурный шарфик.

Старушка перехватывала меня возле своей двери едва ли не каждый день — либо просто запомнила мой обычный распорядок, либо же терпеливо караулила под дверью, а других версий мне в голову не приходило. Я относил ее к типу «мисс Хэвишем»^[7]. Может, старой девой она и не была, так же как и мстительной, но уж точно одинокой и убитой горем, весь день напролет просиживающей в своей квартирке. И я бы отнюдь не удивился, если бы вдруг узнал, что все часы в ее доме остановлены на точном времени смерти ее мужа почти двадцать лет назад.

— Bonjour, мадам Габен, — поприветствовал я ее.

— Прекрасный денек сегодня, как считаете? — произнесла соседка левой стороной рта. Частичный паралич лицевого нерва, по ее словам, являлся результатом инсульта, перенесенного некоторое время назад по дороге в Бордо на похороны сестры.

— Да, прелестный, — согласился я, чуть повысив голос, помня о ее плохом слухе. — Температура самое то.

— Un moment^[8]. У меня для вас кое-что есть.

— Нет, спасибо, мадам…

Однако она уже исчезла за дверью, а через пару секунд вновь появилась с блюдом блинчиков. Вечно у нее был припасен для меня какой-нибудь десерт.

— Вам обязательно нужно попробовать настоящие французские crêpes!^[9] — заявила старушка. — Я добавила немного… — Она принялась вспоминать. — Ах, oui^[10]. Я добавила un petit peu de Grand Marnier^[11].

Мне пришлось взять тарелку, уже начавшую дрожать у нее в руках.

— Вы меня раскормите.