Книга Катакомбы Парижа, страница 127 – Джереми Бейтс

Конечно же она права. Золан убьет меня на месте. Но как насчет его обещания убить Даниэль. Может, это лишь пустая угроза? Я склонялся именно к такому заключению. В конце концов, Золан — мужчина, а Даниэль красивая девушка. Зачем же ему убивать ее, если он может держать ее в качестве наложницы, пускай и подневольной, без всякого риска наказания? Участь, несомненно, ужасная — но все же лучше, чем смерть.

Я напрягся, про себя уже сделав выбор. Выбор презренный — но ведь это не кино. Я не какой-то там герой. И не собираюсь жертвовать собой ради той, с кем всего лишь несколько раз встречался. Это реальная жизнь, в ней не будет никакой счастливой развязки, которая позволит мне с честью вынести собственную задницу из передряги. Я должен принять здравое и взвешенное решение. Итак, вариант номер один: я спускаюсь вниз и принимаю смерть, а с Даниэль происходит неизвестно что. Или номер два: я убегаю, а с Даниэль все так же происходит неизвестно что — но при этом мне, возможно, удается выбраться наружу и привести помощь. Как ни крути, второй вариант лучше для нас обоих.

И я принялся карабкаться вверх.

Даниэль поверить не могла, что Уилл ее бросает. Хотя толком даже и не знала, какого другого решения от него ожидала. Ведь если бы он спустился, Золан непременно убил бы его. Но как в таких условиях можно сохранять объективность? Ее захватила буря эмоций. Возмущения. Чувства несправедливости. Отчаяния.

«Он меня бросает!»

«Беги, Уилл, беги!» — мысленно поторапливала парня Катя. Уж она-то знала, что папа опять обманывает. Не будет никакой договоренности. Он просто убьет Уилла, точно так же, как Ганс убил Роба. А ей этого не хотелось. Ведь Уилл — ее друг.

Ее и Даниэль теперь ожидают большие неприятности. Наверняка на какое-то время их упрячут в Темницу, но рано или поздно папа простит их, и все станет по-прежнему. И даже еще лучше, потому что у нее наконец-то будет с кем поговорить, кроме папы — со старшей сестрой. Даниэль будет рассказывать ей о мире наверху — все необходимое, чтобы подготовиться к жизни там, — пока Уилл не вернется с подмогой и не спасет их.

Я забирался вверх по лестнице, а Золан внизу заходился:

— Я убью ее! Возвращайся! Убью прямо сейчас! Возвращайся!

Я продолжал подниматься.

Через мгновение Даниэль истошно завизжала, заходясь в безумной муке.

— Ты убиваешь ее! — снова донесся вопль старика. — Ты! Убиваешь ее!

Я продолжал подниматься.

Внезапно показался проем в поперечный туннель. Лестница, однако, тянулась еще выше, и меня охватило искушение продолжить восхождение. Вверх — это хорошо, как раз то, что мне нужно. Вот только с факелом быстро лезть я не мог, а шайка наверняка уже пустилась за мной в погоню. К тому же шахта могла закончиться тупиком, и тогда я оказался бы в ловушке.

Даниэль снова закричала, пронзительно, но на этот раз как-то жалостливо. От ее воплей у меня разрывалось сердце.

А потом наступила тишина.

Я спрыгнул с лестницы и побежал.

Золан не мог поверить, что Катя восстала против него. Сначала-то он решил, что Уилл и Роб каким-то образом вынудили девочку освободить их, после чего заставили ее отыскать Даниэль и вывести их во внешние катакомбы. И вот теперь он собственными глазами увидел, как Катя без всякого принуждения карабкается по лестнице. То было душераздирающее подтверждение ее предательства.