Книга Катакомбы Парижа, страница 14 – Джереми Бейтс

Как только она посмела обручиться с кем-то другим, да еще забеременеть от него? Она же моя! Всегда была моей!

Я снова вскочил на ноги, кипя от гнева. Ярость сжигала меня изнутри. Я стиснул зубы, сжал свободную от телефона руку в кулак, потом разжал, и так несколько раз. Мне вдруг захотелось как можно дальше вышвырнуть мобильник из окна.

Но вместо этого я закрыл глаза и запрокинул голову назад. Беззвучно выдохнул. Да в чем дело? Черт, я же сам только прошлой ночью переспал с Даниэль. И Бриджит имела полное право сделать то же самое с кем-то другим. Забеременеть она не планировала. Просто так получилось. Ну и чего мне от нее требовать? Сделать аборт? Прекратить встречаться с этим копом? И что это даст? Между нами все кончено.

«Нет, не кончено. Я собирался вернуться. Мы собирались начать сначала…»

— Уилл? — забеспокоилась Бриджит. — Ты слушаешь?

— Да, слушаю.

— Я представляю, как это должно звучать…

— Да нет, я все понимаю… Прими мои поздравления. Рад за тебя.

Сначала в трубке раздались далекие статические помехи, потом я снова услышал ее:

— Спасибо, Уилл. — Голос Бриджит вдруг стал хриплым, возможно, от плача. — Это многое для меня значит.

На заднем фоне послышались голоса.

— Мне надо идти, — проговорила она.

Я не возражал. Добавить мне все равно было нечего.

— Уилл?

— Да?

— Я люблю тебя. И всегда буду любить.

— Я тоже тебя люблю.

Я не отключился сразу же. Очевидно, Бриджит поступила так же, потому что помехи на линии были слышны еще секунд пять.

А потом настала тишина. Полнейшая тишина. Она снова исчезла из моей жизни.

Некоторое время спустя, когда за окном уже выросли тени и начали сгущаться сумерки, я принялся собирать рюкзак.

Название паба, что Даниэль чиркнула на салфетке, было «Ля Кев»^[17]. Фасад его оказался крайне неприметным, и когда я искал его на улице Жан-Пьер-Тембо, с ходу даже прошел мимо деревянной двери и небольшой неоновой вывески.

Внутреннее убранство заведения создавало атмосферу тайны и секретности, словно какой-нибудь подпольный бар времен сухого закона. Красные конусообразные светильники, свисающие с потолочного свода, отбрасывали желтовато-коричневый свет на капитонированные диваны и кресла, а также на низкие деревянные столики. В одном углу была втиснута барная стойка из мореного дуба, над которой висела меловая доска со списком подаваемых коктейлей. В другом углу располагалась белая ванна на декоративных ножках, наполненная льдом и зелеными бутылками — насколько я мог судить, с домашним пивом. Тут бок о бок зависали как добродушные старички, так и компании молодых хипстеров, и везде звучала оживленная какофония гомона и смеха.

Даниэль не было видно, и я сверился с часами. Мой «хамильтон» за шестьсот долларов, на который Бриджит раскошелилась на мое двадцатичетырехлетие, показывал всего лишь четверть девятого. Она сказала, что пробудет здесь с восьми до девяти. Неужто передумала и ушла раньше?

— Простите… — обратился я к официанту, вытирающему недавно освободившийся столик. Это был подтянутый парень со вновь вошедшей в моду прической «маллет», в рубашке с закатанными рукавами и в черном фартуке. — Вы, случайно, не видели здесь девушку, у которой короткие черные волосы и еще много туши на ресницах?

— Почему бы вам не открыть глаза и не поискать ее самому? — огрызнулся официант и отвернулся.