Книга Катакомбы Парижа, страница 49 – Джереми Бейтс

— Не заблудится, — уверенно ответила Даниэль. — Он знает дорогу. Пометил ее на карте. Мы в полной безопасности.

— А вдруг он потеряет карту, или с ней что-нибудь случится? Ведь на Пляже Дьявол мог ее и отнять.

— Так то Пляж. Дорогу оттуда мы знаем и без…

— Да нет же, вдруг этот шизик нападет на нас позже и где-нибудь поглубже? И отберет зажигалки и карту? Ты или Паскаль сможете вывести нас наружу?

— Не, Нарисованный Дьявол так не поступит. Он ограбил нас на Пляже, потому что это популярное место, и он знал, что кто-нибудь обязательно придет и найдет нас.

— Да ладно тебе, Даниэль, с чего ты так уверена? Он же полный псих. — Я помолчал, кое-что припоминая. — Кстати, а что он подразумевал под «равиоли»? Когда сказал Паскалю, что ненавидит «равиоли» вроде нас.

— Точно не знаю, но мне представляется, что так он называет всех катафилов, потому что многие из них тащат сюда всякую жрачку, ну и оставляют после себя пустую упаковку.

— Он вел себя так, будто катакомбы ему принадлежат. Называл их своим домом. Он вправду здесь живет?

— Нет, — покачала головой девушка, он говорил о… Как же это называется, еще у банд есть?

— Сфера влияния, что ли?

— Во-во. В общем, если бы он жил здесь, тогда это означало бы, что у него нет работы. Следовательно, никакой жратвы. Тогда он отнял бы у нас деньги.

А ведь она права, подумалось мне. Кроме того, нацистская форма на Дьяволе и его сообщниках была не какой-то рваниной, но прямо-таки музейного качества. Вряд ли такая обошлась им задешево.

— И чем, по-твоему, он занимается? — поинтересовался я.

— Раз у него есть деньги, может, он врач или что-то в этом духе.

— Врач? — поразился я.

— А что такого? Однажды я познакомилась с катафилом, который уверял меня, будто работает в администрации президента.

— Ты же говорила, что катафилы о таком не распространяются.

— Как правило. Но некоторые уж очень любят поболтать. Такие все о себе и выкладывают.

— А ты рассказываешь, что ты цветочница?

— Уилл, я не цветочница.

Ответ прозвучал столь резко, что я удивленно уставился на Даниэль. Лицо у нее разом окаменело.

— Я вовсе не имел в виду, что ты цветочница по профессии… ну, навсегда, — поспешил я заверить ее. — Я всего лишь подразумевал…

— У меня диплом одного из самых престижных университетов страны. Стоит мне лишь захотеть, и я без проблем получу ответственную должность практически в любой конторе. Просто на данном этапе жизни такого желания я не испытываю. Мне казалось, ты это понял!

— Ну да, понял.

— Нет, не понял! Ты держишь меня за какую-нибудь бедную брюнеточку без всяких планов на будущее.

— Да я…

— А на самом деле планы у меня есть!

— Я верю!

— Надеюсь.

Я вправду ей верил — девушкой она была толковой — и вдобавок вполне представлял, чем обусловлена ее реакция. Порой мне и самому было неприятно признаваться кому-либо, что я пишу для путеводителей. Ведь писателей любого рода никто всерьез не воспринимает. Ведете ли вы еженедельную колонку в крутом журнале, являетесь ли автором бестселлеров — только представьтесь писателем, и поначалу вас будут воспринимать как бедствующего чудаковатого нелюдима, которому не помешало бы взяться за ум да найти себе нормальную работенку.

— А как насчет этих? — я кивком указал на дайверов впереди. Не то чтобы они действительно интересовали меня — просто как-то надо было сгладить неловкость, возникшую между мной и Даниэль. — Рассказывали они тебе о своей работе?