Книга Катакомбы Парижа, страница 56 – Джереми Бейтс

— Самое время, — тяжело вздохнула Даниэль, — хоть немного спокойно посидеть.

— Ты ведь понимаешь, почему я ему не нравлюсь, да? — начал я.

— Кому? Паскалю-то? Да, я же говорила тебе. Потому что он западает на меня.

— Вот именно! И ты думаешь, это была хорошая идея объявить, что мы будем спать вместе? По-моему, из-за этого-то он и…

— Но мы будем спать вместе.

— Нет, не будем.

— На полу…

— Нет, Даниэль, ни в коем случае.

Девушка театрально вздохнула:

— Уилл, ну и что с того, что он питает ко мне чувства? Мне что, так и оставаться одной ради его счастья?

— Все-таки тебе следует проявлять побольше благоразумия.

— Знаешь, ты такой милый, когда о чем-то беспокоишься. — Она выудила из пакетика шишку и принялась измельчать ее пальцами.

— Я больше не буду, — предупредил я.

— Кончай нудствовать.

— Занудствовать, — поправил я ее.

— Кончай так себя вести.

Я сдался, решив, что попросту не буду опять вдыхать.

Даниэль подожгла косяк моей зажигалкой и сделала несколько быстрых затяжек, чтобы раскурить его как следует. А затем, вместо того чтобы передать самокрутку мне, она сунула ее зажженным концом себе в рот и поманила меня пальцем.

— Ох, нет…

— Мммм-ммм!

Я склонился к ней, и наши губы встретились. Даниэль принялась дуть в косяк, направив струю густого дыма с другого его конца прямо мне в легкие. Я отпрянул и зашелся в припадке кашля. Из глаз хлынули слезы, в глотку словно напустили ораву кошек. Мне понадобилось секунд двадцать, чтобы прийти в себя.

— Ну как, хорошо вставило? — спросила девушка. предлагая косяк.

Я замотал головой, одновременно давая понять, что вставило нехорошо и что я больше не буду.

Она глубоко затянулась и затушила самокрутку.

— Пойдем, Медвежонок, хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Пойдем.

Даниэль встала, потянула меня за руку и, прихватив самодельный светильник, повела меня по комнатам. Голова у меня пошла кругом, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы идти более-менее ровно. Переход из трезвого состояния в накуренную убитость произошел для меня в считаные секунды. Даниэль меж тем толкнула одну из металлических дверей. В комнате она подошла к стене, подняла светильник и принялась вырезать что-то швейцарским ножиком на кирпиче.

Я заглянул девушке через плечо. Ее художественным достижением оказалось грубо очерченное сердце с буквами «У + Д» внутри.

— Надо было «М плюс А», — заметил я. — Наши катакомбные имена.

Она обернулась, обняла меня за шею и впилась поцелуем. Где-то на задворках моего сознания промелькнула смутная мысль о Бриджит и ее женишке-легавом, а потом о Паскале, который может внезапно здесь объявиться.

Светильник выпал из руки Даниэль, однако не погас. Она повозилась с пряжкой моего ремня и извлекла наружу мой член. Я стянул обтягивающие джинсы с ее бедер, следом и трусики. А потом вошел в нее. Она застонала.

— Ш-ш, — прошептал я ей на ухо.

Мои руки скользнули от ее талии к ягодицам. «Какая же она худенькая, прямо как девочка». То же самое мне подумалось, когда мы занимались сексом у нее дома на прошлых выходных, хотя вспомнил об этом я только сейчас.

Я всегда предпочитал девушек в теле, фигуристых, вроде Бриджит. И вот теперь такая худая казалась мне необычайно хрупкой — и легкой.

Практически без усилий я оторвал Даниэль от земли и прижал к стенке.