Книга Катакомбы Парижа, страница 90 – Джереми Бейтс

Тварь, что стояла перед ним, ткнула раздвоенным концом бедренной кости ему в грудь и произнесла что-то нечленораздельное. Все происходило как в тумане, как во сне. Уродливое существо требовательно потрясло костью, потом еще разок, и в конце концов Паскаль взял ее.

Зрение его начало проясняться, и за тварью он разглядел еще несколько гротескных уродов. А чуть дальше в тени стоял Уилл.

Паскаль что есть мочи заорал его имя.

Смотреть на происходящее Даниэль было невыносимо, но она была не в силах отвернуться. Зомби с факелом — вожак, насколько ей представлялось — сунул Паскалю кость, затем взял у одной из женщин другую, и толпа рассредоточилась вокруг него и француза.

Они будут драться.

Паскаль тоже понял это. Он прекратил звать Уилла на помощь, попятился от предводителя и взмолился, чтобы его оставили в покое.

Вожак, однако, взревел и бросился вперед. Паскаль, обычно такой проворный и сильный, неуклюже шарахнулся в сторону, запнулся и грохнулся на задницу.

Зомбак, даже и не подумав остановиться, широкой дугой обрушил кость вниз. Парень успел обеими руками подставить свое оружие и отразил удар. Затем поднялся на ноги и попытался удрать. Зрители, однако, развернули его и вытолкнули обратно на импровизированный ринг.

Прежде чем француз успел хоть как-то изготовиться, вожак вдарил ему костью по спине, и парень упал на колени. Задыхаясь от слез, он попытался отползти в сторону. Зомбак встал позади него и замахнулся костью.

— Паскаль! — завизжала Даниэль.

Тут он впервые заметил ее. За краткий миг на его лице отразилась целая гамма эмоции. Страх, замешательство, гнев, боль. И самое тяжелое — и этого она уже никогда не сможет забыть — страдания разбитого сердца. Мука от осознания того, что он никогда больше не увидит свою любовь.

С отвратительным хрустом шишковатый конец кости вожака раскроил череп Паскаля. Он мгновенно обмяк, и плашмя рухнул на грудь.

Даниэль изогнулась в приступе рвоты.

Матерь божья, от головы Паскаля ничего не осталось! Ничего! Этот ублюдок факельщик лупил по ней как заведенный, пока не превратил ее в бесформенную кашу. Тем не менее долго ужасаться участи товарища мне не пришлось, поскольку предводитель — Желтушник, как я стал называть его про себя после созерцания этих желтых глаз — указал на меня окровавленной и заляпанной ошметками мозга бедренной костью и пролаял приказ. Немедленно ко мне проковылял пожилой урод, снял оковы с моих запястий и толкнул в круг зрителей.

Босой ногой Желтушник пихнул в мою сторону кость, послужившую Паскалю столь недолго. Поднимать ее мне не хотелось. Это означало бы, что я принимаю вызов. Вот только, откажись я, он наверняка все равно убьет меня.

Так что я подобрал кость и стиснул ее в руке на манер бейсбольной биты. В голове у меня мелькнула шальная мысль пробиться через толпу и дать деру. Вот только у меня не было при себе ни фонаря, ни факела. Да я и пяти метров по темноте не пробегу, как меня снова схватят.

Но каковы мои шансы на спасение, если я не отступлю и приму бой? Несомненно, я крупнее и сильнее Желтушника, однако он представлялся весьма искушенным в костяном бое, или как там называется этот вид единоборств. Наносившиеся им удары Паскалю отличались стремительностью и точностью. При этом, даже если я и одержу победу в схватке, что тогда? Этих тварей еще одиннадцать штук. Со всеми мне ни за что не справиться.