Книга Остров кукол, страница 80 – Джереми Бейтс

— А про пасхального кролика вы знаете?

— Какого кролика?

— Пасхального! Утром в Пасху он пробегает по дому, оставляя дорожку из шоколадок, которая приведет к спрятанной корзинке, полной шоколадных зайцев и яиц…

— Ты это на ходу выдумываешь?

— Может, кролики — это только американский прикол, но…

— В России про кроликов ничего не знают.

Елизавета вспомнила о ежемесячной стипендии, которую государство выплачивало ей, пока она училась в университете. Считалось, что ее достаточно для того, чтобы покрыть все насущные траты, но на самом деле этой суммы едва хватило бы на две плитки хорошего шоколада.

А в Америке, значит, принято рассыпать сладости по полу? Набивать рты шоколадными яйцами-зайцами?

— У каждого отдельная корзинка, и нужно идти по одному следу, чтобы добраться до нее, — рассказывал Зед. — Но мы с сестрой всегда спешили ухватить все шоколадки, до каких могли дотянуться, при этом сметали все следы, так что потом часами искали свои корзинки…

Елизавета фыркнула.

— А какие еще нелепые праздничные традиции у вас есть?

— Моим любимым праздником всегда был Хэллоуин.

— Да, про него я слыхала. Нужно нарядиться призраком или ведьмой?

— И отправиться клянчить конфеты.

— Как это?

— Ну, когда ходишь по району с мешком… я обычно пользовался наволочкой от подушки… и стучишь в двери. «Сласти или страсти!» И каждый дарит что-нибудь сладенькое. Как-то в один год я набил три наволочки.

— Три мешка конфет? Незнакомые люди так запросто тебя угощали?

— Ну да, если у них на крыльце стоял фонарь из тыквы. Если не стоял, это означало, наверное, что они не ждут гостей.

— Вы, американцы, прямо как персонажи из мультика. Живете в мультяшном мире.

— Это еще почему?

Елизавете захотелось сказать Зеду, что если бы он начал обходить улицы в России — в той России, которую она покинула четыре года назад, — с полным мешком конфет, этот мешок наверняка отобрали бы хулиганы, не успей он дойти до перекрестка. Да еще и избили бы… Вместо этого она просто покачала головой.

Они продолжали свою «охоту на пасхального кролика», двигаясь по углам подпола по часовой стрелке, и обнаружили еще несколько корзин с овощами.

Подпол оказался довольно большим, и Елизавета начала подозревать, что он точно соответствует планировке хижины над ним. Интересно, как долго Солано копал его? Долгая, тяжелая работа, даже если пользоваться лопатой и мотыгой. Но чем еще заниматься на острове, если живешь в одиночестве и вокруг ни души?

Этот вопрос заставил Елизавету задуматься. Действительно, чем занимался Солано все эти годы? У него ведь не было близких, которые навещали бы старика, не считая местных, приплывающих время от времени обменять несколько кукол на остатки его урожая. Электричества здесь не было, так что Солано не мог смотреть вечерами телевизор или слушать радиоприемник, даже если бы его повезло раздобыть на какой-нибудь свалке во время очередной поездки в Мехико. Хотя, с другой стороны, люди с легкостью обходились без подобных излишеств на протяжении чуть ли не всей истории человечества. Их нельзя считать непременным условием счастливой жизни. У Солано были его свобода, его остров, тропический климат, пропитание и кров. Может, этого ему хватало? Более того, он ведь не сидел сложа руки, правда? Он возвел все эти сарайчики и лачуги, построил приличных размеров хижину. Проложил тропинки и смастерил мостки, которые они видели, бродя по островку. И развесил повсюду кукол, само собой, — а это уже творчество, почти искусство.