Книга Лес Самоубийц, страница 103 – Джереми Бейтс

— Полседьмого.

— Когда придет полиция?

— Наверное, через несколько часов.

Мел поежилась, обхватила себя руками, повернулась к палатке, будто раздумывая, не вернуться ли.

— Пойдем со мной, — предложил я, поднимаясь на ноги. — Соберем дров для костра. Заодно согреемся.

Следующие полчаса мы прочесывали окрестности в поисках валежника и хвороста. Затем разожгли костер. Я стоял так близко к огню, что языки пламени, казалось, лизали мои голые ноги. Но я не двигался. Тепло поднимало боевой дух, я на какое-то время забыл о Бене и о том, в каком состоянии Нил.

Нина высунула голову из палатки и осмотрелась. Она напоминала сейчас суслика, который, стоя у входа в нору, проверяет, нет ли поблизости ястреба. Мы встретились взглядом, но Нина быстро отвернулась. Я не знал, в каком она сейчас состоянии: она могла стыдиться вчерашнего приступа паники и попытки бегства или же злиться на меня за то, что я ее удерживал силой.

Джон Скотт бросил в костер большую ветку. Мне пришлось отпрыгнуть назад, чтобы искры не обожгли мне ноги.

— У нас вся еда закончилась? — спросила Мел. Сидя на земле и обнимая свои коленки, она выглядела жалкой.

— Есть порция Бена со вчерашнего завтрака, — ответил я. — Там не так много.

— Давай сожрем ее, чувак, — предложил Джон Скотт. — На черта ты ее прячешь?

— Я не прячу, а храню на крайний случай.

Я полез в рюкзак Мелинды. Всю порцию вчера я пересыпал в пакет из-под сэндвичей. Мел расставила шесть бумажных тарелок, я разделил все запасы на шесть порций: горстка орехов, ложка сухофруктов, кусочек потемневшего банана, кучка сухой лапши.

От вида еды заурчало в желудке.

— А что насчет винограда? — спросил Джон Скотт. У меня в руках осталось одиннадцать виноградин, которые я не стал раскладывать.

— Я думаю, их съест Нил, — ответил я. — Ему нужна жидкость.

— Ты думаешь, Нил может есть?

— Ему решать, не нам.

Джон Скотт пожал плечами. Девушки согласно кивнули.

— Что ж, налетайте, — показал я на тарелки. — Мел, выбирай.

Она взяла ближайшую к ней порцию. Потом тарелку взяла Нина, затем Джон Скотт. Он закинул в рот все орехи и сухофрукты, прожевал, потом собрал в ладонь лапшу и втянул ее в себя. Остальные поедали свои порции гораздо медленней. Я клал на язык по два-три ореха, наслаждаясь их хрустом и вкусом. Потом я пережевывал сухие ломтики мандарина, абрикоса, яблока, пока из них можно было еще выжать хоть капельку вкуса. Банан был помят, но все еще съедобен. Лапшу я употребил по примеру Джона Скотта. Размягчаясь во рту, она застревала между зубами. Я удивлялся, сколь вкусной может оказаться простая пища.

Джон глядел на нас волком, жалея больше всего на свете, что проглотил свою порцию за несколько секунд. Он напоминал пса, который ошивается возле обеденного стола в ожидании объедков.

Я попросил Мелинду разбудить Томо, а сам отнес виноград Нилу. Когда я только встал, я сразу обратил внимание, насколько он плохо выглядел. Сейчас, при ясном дневном свете, впечатление лишь усилилось. У него появились синяки под глазами, мертвенно побледнели щеки, рот ввалился. Нил весь съежился, словно мумия.

— Эй, приятель, — обратился я к нему. — Ты проснулся?

Нил открыл глаза. Глазные яблоки красные, взгляд не фокусирован.

— У меня есть немножко еды. Ты голоден?

Он что-то ответил, но столь тихо, что я не расслышал ни слова.