Книга Лес Самоубийц, страница 121 – Джереми Бейтс

Я в недоумении воззрился на Джона Скотта.

— Ему хреновее, чем мне, — твердо сказал он. — Я смогу протянуть ночь в одиночестве.

— Не валяй дурака, Джон, — настаивала Мел. — Ты истечешь кровью, если…

— Это ты не валяй дурака, и валите отсюда скорее.

— Мы не собираемся…

— Ты слышишь, что я говорю?

— Джон!

— Это мой выбор, черт побери! — выкрикнул он со свирепой решимостью в голосе. — Мой, черт бы тебя побрал! Не твой. Все, тема закрыта!

Какое-то время Мел еще питала надежду переубедить Джона, наплевав на его альтруистический порыв и свободный выбор, но гремучая смесь эмоций в его взгляде — коктейль из решимости, боли и злости — заставила ее отступить.

— Эй, Итос! — Джон уставился на меня лихорадочно горящими глазами.

— Да?

— Ты правда собираешься залезть на дерево?

— Ага.

Он кивнул головой как бы в одобрение.

— Не оплошай…

Мы снова стояли под той же сосной, на которую пытался вскарабкаться Джон Скотт. Да, он с нее рухнул, но более подходящего для этой цели дерева в округе не нашлось. На этот раз Нина сложила руки в замок, делая для меня ступеньку, а Мел толкала в спину, и я смог взгромоздиться на нижнюю ветку с первой попытки.

Я осторожно выпрямился, придерживаясь за соседние ветки. Ствол оказался в тридцати сантиметрах от моего лица — толстый, покрытый глубокими извилистыми бороздами и блестящими каплями смолы. От него исходил резкий, насыщенный запах, который смешивался с легким розмариновым ароматом нежно-зеленых иголок.

Я начал карабкаться вверх.

Когда я смотрел с земли, казалось, что ветки равномерно растут по всему стволу. Но теперь я быстро обнаружил, что они располагаются как бы этажами и направлены немного вверх. Возможно, я и грузноват, но у меня, как и у Джона Скотта, было достаточно гибкости, поэтому я карабкался вверх довольно быстро. Руки почти сразу стали липкими от смолы, а несколько торчащих, как гвозди, зеленых иголок прокололи до крови кожу на ладонях. Я видел все неровности коры: наросты, трещины, провалы — все то, чего не рассмотришь, стоя на земле. Это зрелище почему-то напомнило мне старый красный дуб, на который я любил ребенком забираться, когда жил в Висконсине. Я часами сидел на ветвях того гиганта, собирая желуди, мое оружие против невидимых противников, сдирая кору, чтобы посмотреть на мелких жучков с зеленоватым металлическим отливом, спешащих по своим делам, или же просто любуясь панорамой наших семейных владений: пятьдесят акров земли и усадьба в викторианском стиле на горизонте — балясины, башенки, резьба, черепица.

Погрузившись в себя, я и не заметил, как преодолел добрых сорок футов или около того. Точнее я определить не мог, так как благоразумно старался не смотреть вниз. Вверх, честно говоря, я тоже не смотрел. Я сосредоточился лишь на ветках в непосредственной близости от меня, аккуратно перенося свой вес с одной на другую, стараясь не подтягиваться на руках, а вставать на ноги и всегда иметь несколько точек опоры. К своему удивлению, я обнаружил, что мне помогает сравнение себя с Человеком-пауком, карабкающимся по стеклянному небоскребу: правая нога — левая рука, левая нога — правая рука.

До сих пор я чувствовал себя в относительной безопасности: ветки были толстые и прочные, они убаюкивали меня своей надежностью. Однако когда я достиг отметки примерно в шестьдесят футов, ветки стали истончаться, и мой страх высоты внезапно напомнил о себе. Я мгновенно пожалел, что решился на это дело. Это неестественно, я же не чертова обезьяна! Хотя я и не смотрел вниз, меня накрыл приступ головокружения. Все завращалось передо мной, и я потерял равновесие.